Книга Рваные судьбы, страница 52 – Татьяна Николаева

Приведёт, бывало, учительница детей в столовую, остановит их возле стола. И стоят дети, ждут, пока кухарка вынесет для них поднос с полными стаканами, а на каждом стакане по куску хлеба. Шура старалась стоять впереди всех, и пока несут поднос с чаем, издали ещё заприметит самый полный стакан с самым толстым куском хлеба. И как только поднос коснётся стола, бегом, раньше других – хвать, и желанный стакан уже у неё в руках. Выпивала всё до последней капли, подбирала все хлебные крошки.

Однажды так случилось, что в ожидании кухарки с чаем, Шура стояла не в совсем удобном положении – слева её притеснил один мальчишка, – и она оказалась полубоком к столу. Как обычно, ещё издали выбрала для себя стакан самый полный, и ждёт. Да только мальчишка, тот, что притеснил её, оказался проворнее. Перед самым носом у Шуры схватил тот стакан, что она себе наметила. Шура тогда сжала кулачки и, стиснув зубы, сказала громко, на всю столовую:

— А ну, гадина, отдай мой «штыкан»!

От злости и досады она оговорилась. Весь класс рухнул от смеха. И долго потом её так и звали: «Шурка-штыкан».

3.

Лиза работала там же, на смычке. Грубая тяжёлая работа закалила и обтесала её. За два года вдовьей жизни Лиза исхудала почти вдвое, руки загрубели, стали жилистые; между бровей и в уголках рта прорезались глубокие морщины. В характере Лиза тоже поменялась – стала строже и суровее. Ей было не до нежностей и сантиментов – она одна тянула на себе всю свою семью. Девочки любили её, уважали и побаивались.

На работе Лиза давно уже работала на общих условиях, без поблажек и с одним выходным. Ивана отправили на пенсию. Но в бригаде поговаривали, что его просто «задвинули» с поста старшего – то ли из зависти, то ли просто появился другой претендент на его место. Да только ему вспомнили всё – и Лизины выходные, которые она, кстати говоря, брала очень редко; и другие уступки, которые он иногда делал для рабочих. Мировой был мужик, все его любили и уважали. Но кому-то помешал. Нашли повод – убрали.

На его место поставили более молодого. Тот уже никому никаких поблажек не делал. Уволил нескольких молодых парней, когда те напились в рабочее время, да по неопытности своей не смогли с собой совладать, и чуть не сорвали отгрузку. Сразу показал, кто здесь главный. И Лизе намекнул довольно прозрачно, что нечего, мол, гулять-отдыхать больше других, что она такой же работник, как и остальные. А если что не нравится, так можно и увольняться: желающих работать хватает.

— Незаменимых людей нет! – сказал он ей.

Иногда по утрам Лиза отводила Верочку к матери и шла на работу. Когда старшие дочери возвращались из школы, они забирали младшую сестру от бабушки и шли домой. Однажды Лиза, придя к матери с Верочкой, стала свидетельницей сцены между нею и Витей.

— Мама, не лезьте в мою жизнь, – говорил Витя.

— В «твою» жизнь? – строго повторила Поля. – Нет, мой дорогой, это уже не «твоя» жизнь. А «ваша» с Ксенией.

— Мама, я вам повторяю, нет никакой «нашей» жизни. Она меня не интересует больше.

— Ах, не интересует?! – мать была в гневе. Такой Лиза её давно не видела. – А как же ваша любовь? Ты же с ума сходил по Ксении. Жить без неё не мог. А теперь?

— А теперь всё. Прошла любовь.

— Быстро же прошла твоя любовь, – упрекнула мать. – Только это дела не меняет. Значит, когда лез на неё, была любовь, а теперь, когда обрюхатил девку, так в кусты? Ну, уж нет! Не бывать такому! Сумел дитя сделать – живи теперь с ней, как полагается.