Книга Мелководье, или Покупки на маркетплейсах, страница 12 – Татьяна Николаева

Оперуполномоченный строго посмотрел на меня и попросил говорить по существу. Выходя из беседки, он наступил в лужу.

— Высокие грунтовые воды? Как вы вообще тут что-то выращиваете?

Я пожал плечами. Болото за это время сильно разрослось. Я даже не был уверен, где теперь его пределы. Однажды по дороге на станцию я решил посмотреть, где заканчивается та его часть, которая проросла через опечатанную дачу Людмилы и направилась через поле. Я почти дошёл до озера, но понял, что опоздаю на электричку. Болотная трава огибала водную гладь и терялась где-то в сосновой роще. Больше времени у меня на исследования не выдалось.

Это был очень необычный сон, сразу на два сознания. Я был двумя людьми одновременно и тут же видел себя глазами другого человека. Я рос, не сразу осознав, что мы не единое целое, а близнецы, и обладаем двумя разными телами. Мы прошли через грустный дом, где было много таких же маленьких одиноких людей. Большие люди кормили нас, но не проявляли участия и любви, им было сложно: слишком много работы и слишком мало любви в них самих. Они сами были пусты. Потом нас брали в семьи, в уютный домашний круг, который должен быть надёжной крепостью от всех невзгод, но возвращали, не справляясь с диагнозами. Потом пришла женщина с пронзительными глазами, она долго разговаривала с большими пустыми людьми. Она сказала, что мы слишком большие для её фонда, но она попробует что-то сделать. Потом были операции, уколы, больницы и бесконечные реабилитации. Было больно, но не было страшно. Женщина с пронзительными глазами не была пустой внутри. Там было пламя и какой-то незарастающий надрыв и любовь, очень много любви, даже когда она выглядела, как что-то иное. Мы научились ходить и разговаривать, мы плохо понимали буквы, цифры и абстрактные понятия, но различали музыку, и огромное разнообразие цветов. Женщина оформила документы и забрала нас к себе в уютную квартиру студию с зелёными обоями, большим количеством домашних растений и лоджией на последнем этаже гигантского дома, похожего на скалу. Это была настоящая крепость. Но женщина тоже обманула.

Однажды она разбилась на заднем сиденье такси, когда в них врезался фургон с отказавшими тормозами, и не вернулась домой. С нами осталась бабушка, старшая женщина нашей женщины с пронзительными глазами. Она тоже не была пустой, но внутри неё жил не карминовый дракон, а чешуйчатая юркая саламандра. Бабушка не так часто возила нас на реабилитации, но она вместе с нами готовила имбирное печенье, показывала старые тома энциклопедии живого мира, пела по вечерам долгие протяжные песни, разрешила завести хомячка и на всё лето вывозила нас на дачу. Нам нравилось там. Умываться холодной водой в тазу на рассвете, кормить хомячка, и, отведав приготовленных бабушкой сырников, бежать с холма вниз к озеру. Бабушка не разрешала без присмотра подходить к нему близко, но мы всё равно собирали на берегу цветные ракушки и забавные камушки. И мы любили лежать среди высокой травы и смотреть в небо, превращая спешащие по своим делам облака в летучую мышь или медузу; бродить босиком по иголкам среди сосен, загорающихся, как спички, вечерним закатным солнцем; отбиваться от прозрачных и звенящих комаров; слушать сказку, сидя за круглым столом в оберегающем свете абажура; засыпать на высоких подушках, пахнущих медом, лавандой и звёздным светом.