Книга Скала и ручей, страница 39 – Татьяна Николаева

— Амитофо, Ринат! — звонко крикнула она и выпрямилась во весь рост. Сказав что-то на местном своим спутникам, разогнала лошадь, в считанные секунды домчалась до другого края поляны и выпрыгнула из седла. Ринат подхватил ее за талию, покружил и опустил. Тяжело дыша от быстрой скачки и улыбаясь, девушка крепко обняла его и отстранилась.

— Какими ветрами, Лаани?

— Еду к отцу. Мы везем товары на Аршатский рынок, — ответила девушка. — Сегодня была хорошая мена, и мне удалось много выручить. Может, смогу сама купить себе ткань для наряда и ленты для молитвы.

Говорила она легко и с улыбкой, но от Рината не ускользнула печаль в ее голосе. Семьи горцев никогда не огорчала их бедность, но иногда они видели ценность денег. Впрочем, лишь только вопрос удавалось решить хоть какими-нибудь средствами, они снова жили беспечно. Жизнь на фоне жизни — такова была их природа, и, быть может, потому они и верили в бессмертие, что не стремились к нему. Ведь куда легче поверить в то, что недостижимо.

— Как много тебе удалось отложить?

— Пока около пятидесяти тенге. Но это так мало, — вздохнула она и нервно повертела в пальцах тончайшую косичку. — Не хватит даже на хороший костюм.

Ринат немного подумал. Если у семьи Марджани не хватит средств на свадьбу, то свадьбы не будет. Если Лаани не выйдет замуж, то и остальным сестрам придется распрощаться с мыслью о собственной семье. Если же в семье торговца останется столько девочек… он не просто разорится, а останется в нищете. А те деньги, что он получил от охотника недавно, скорее всего, так и останутся нетронутыми — из гордости.

В Салхитай-Газар одинаково уважали и мужчину, и женщину. Но если женщина была лишь хранительницей очага, то мужчины этот очаг создавал и поддерживал, и поэтому девочка, рожденная в семье — не то чтобы горе, но и не повод для радости. У торговца камнями было четыре дочери, и все они, кроме самой младшей, Чарани, входили в возраст брака.

Однако Лаани как ни в чем не бывало похлопала по седельной сумке. О подарке Рината она пока, конечно, не знала.

— Отец обещал хорошую выручку за украшения. Сказал, чтобы я успела к началу тех дней, когда в Аршате будет больше всего туристов.

— Поторопитесь, если хотите успеть в Аршат, — кивнул охотник, оглядываясь на небо. — Затягивает.

— Да, и вы не задерживайтесь. Так неожиданно видеть тебя с группой.

— Это не совсем группа, — Ринат обернулся в их сторону. — Друзья.

— О, — многозначительно подняла черные брови Лаани. Ее смуглое лицо, тронутое серой дорожной пылью, оживилось, сделалось игривым. — И куда ты их ведешь?

— На перевал Ветреный. А там… может, посмотрим пики Ашха-Лах и Менгу-Тау. Если с погодой повезет.

Посвящать девушку в свои планы он не хотел. Да и был почти уверен, что она забудет о нем на первом же повороте. Память у горцев была короткая, хорошо они запоминали только обиды, ссоры и всяческие нарушения.

— Чужеземцы перейдут этот перевал? — черная бровь Лаани насмешливо выгнулась. — Тебе придется долго молиться за их жизнь и здоровье.

Ринат опустил глаза и нахмурился. Ветер играл длинными полами свободной одежды девушки, и она казалась похожей на местное божество, не ступающее по земле.

— Пожалуй.

— Что ж, доброй дороги. Да хранит вас небесное воинство. Смотрите не заблудитесь, — мило улыбнулась Лаани и вскочила обратно в седло. Ее спутники загомонили на своем наречии, торопливом и чирикающем, и умчались, скрывшись в густом лесу.