Книга Большая птица не плачет, страница 89 – Татьяна Николаева

— Ты сильный, смелый, тебя хорошо слушают, — спокойно отозвался Церинг. — И ты знаешь, как именно она управляется со своей силой. Когда понадобится, тебя послушают скорее, чем какого-нибудь простака из народа.

— Ты можешь пообещать мне еще?

— Хитрый, — усмехнулся командир. — Что еще?

— Что мне не придется поднимать оружие против своих.

— Это я тебе обещаю, — кивнул он. — Нам Салхитай-Газар не нужен. Я только выполняю приказ. Но с каждым разом все меньше хочу это делать… А королевский советник по-другому не поймет.

— Бунт? — приглушенно воскликнул Мирген.

— Тшш, — Церинг прижал палец к губам, потом вздохнул и плеснул в две пиалы темной жидкости из небольшого сосуда. Она пахла терпел и сладко, заморской ягодой, которую Мирген пробовал когда-то в детстве, очень давно. Командир придвинул одну пиалу к нему, другую оставил себе и поднял двумя руками, аккуратно придерживая пальцами по краям. — Король зашел в войне слишком далеко. Мы и сами устали проливать кровь. Это траты в казне, огромные налоги, мы годами не видим своих жен и детей. К тому же, дальше сражаться немного смысла — Салхитай-Газар объединился с правителем Ороса и стал намного сильнее.

— Тогда почему вы на нас напали в том доме? Почему не могли договориться мирно?

Командир Церинг опустил глаза и крепко сжал парчовый покров на кресле. От Миргена не ускользнуло, как он мучительно пытается объясняться, однако он все равно не понимал, какой был смысл в нападении и почему нельзя было сразу прийти и мирно договориться.

— Я действовал, как раньше, но теперь вижу, что в каждом из вас есть что-то необыкновенное. Я не прошу становиться друзьями: вы нам многого не простите. Но прошу сейчас забыть о вражде. Вам нужна свобода, а мне — помощь. К тому же, мы никому не расскажем о том, что на самом деле может ваша колдунья, — он кивнул в сторону спящей Зурхи.

— Я подумаю, — с трудом выдавил Мирген и сглотнул, будто напился горького.

— За мир, — коротко сказал Церинг и осушил пиалу до дна.

Айдаса убили. Точнее, забили камнями и копьями, когда он проснулся, позабыв колдовскую песню, и рванулся из пут, грозя их разорвать и вновь наброситься на людей. Мирген так и не понял, зачем бросился останавливать стрелков — то ли чтобы защитить глупых гийнханцев, которые своими стрелами только раззадоривали зверя, то ли чтобы сам зверь не пострадал еще больше. Айдасы были редкими гостями в этих краях, в Салхитай-Газар их почитали как духов леса и старались не вступать с ними в борьбу лишний раз. Но сегодня зверь был и в самом деле опасен.

Теперь огромная туша лежала под кедром, и воины уже спорили, как разделить шкуру и мясо и дотащить добычу домой. Мирген сидел на поваленном стволе, вертя в руках аметистовый браслет шамана, и смотрел, как Панг впервые говорит с командиром Церингом. Он выглядел так, будто оправдывался, но командир слушал, хмурился, кивал. Что-то заставило его столь резко поменять мнение о пленных, о самом Панге, которого он несколькими днями назад приказал бросить на смерть за небольшую провинность… Мирген смотрел на этого человека, сильного, хитрого и уж точно не глупого, и искренне его не понимал.

Отпустив Панга, командир перевел взгляд на Миргена и подошел к нему. Охотник уткнулся взглядом в браслет, впрочем, не надеясь, что это спасет его от разговора.