Книга Большая птица не плачет, страница 75 – Татьяна Николаева

Один раз, на особенно узкой тропе, где колючие ветки цеплялись за одежду и волосы и приходилось продираться через бурелом, ему попался зацепившийся за дерево знакомый платок с зеленым узором по краям. Под этим платком он помогал Айрате спрятать ожог на лице. Теперь ожог стал заметно меньше: то ли чудесная мазь от жены Панга так помогла, то ли его собственные травяные мешочки, а может быть, все вместе — яркое красное пятно светлело и становилось меньше, а опухший глаз открывался и, по словам самой девушки, видел уже почти так же хорошо, как и другой. Аюр снял платок с ветки и зарылся носом в молочно-белую ткань, тихо вдохнул тонкий, едва уловимый запах травы и дорожной пыли. Сердце болезненно защемило с ласковой нежностью: что же там Айрата? Не сильно ли ее горцы обижают?..

Он не успел признаться ей в том, что она давно ему глянулась, и что с тех пор он больше и не смотрел на других девчонок, и что он поймет, если она захочет, чтобы он и дальше был ее другом, а не женихом, и… У них восемь весен разницы; не слишком ли она юная? Впрочем, у его собственного отца с матушкой разница была около семи зим. Не так уж и много. Да и это неважно. Хоть две, хоть двадцать — разве имеют значение зимы и весны, когда между вами есть нечто большее, чем просто смена времен года?

Ничего, это он еще скажет потом. Сейчас ей главное — выжить, а ему — дойти до монастыря и привести помощь; порадоваться и поговорить они успеют и позже. Жаль, что друзья тоже считают его погибшим. И Аюр тут же мысленно устыдился, на мгновение вспомнив, как Айрата закричала и заплакала, когда гийнханцы решили, что он мертв. Ничто в этом мире не стоило ее слез. Но за это он непременно попросит прощения…

К вечеру от остывающей земли начал подниматься белесый пар. Стихла перекличка птиц, зато реки стали громче: за день ледники подтаивали, вода освобождалась, наполняя русла, и течение усиливалось, вбирая в себя десятки ручьев. От поселка Аюр ушел достаточно далеко: так, что на холме вместо домов, оставшихся внизу, виднелись только черные точки.

После развилки, где одна дорога уводила в обход, а другая — прямиком к высокогорным перевалам, тропа сделалась намного более заросшей, дикой, и следы горцев давно не попадались: видно, они не сильно торопились домой, поэтому пошли более простой дорогой. У Аюра не было времени себя жалеть. К тому же, если поторопиться, побыстрее есть, поменьше спать и не валяться больше на полянках с ягодами — можно дойти до Небесного престола еще раньше.

Пока небо горело медью и золотом, а от реки отражался холодный серебристый свет, идти в темноте еще удавалось, но вскоре тропа стала подводить: то корень подвернется под ногу, то камень, то и вовсе кто-то живой. Наконец, в очередной раз споткнувшись на ровном месте и сунувшись носом в кусты, Аюр понял, что еще немного — и он рискует сорваться с обрыва и что-нибудь себе сломать. Местечко под елками было не очень просторным и ровным, но зато низко висящие лапы и кусты жимолости закрывали от посторонних глаз. Он расстелил на траве взятый из чужого дома теплый дэгэл, вместо шатра растянул над головой одну плотную шкуру, из обнаруженных поблизости сухих веток соорудил небольшой костер, и вскоре вечерняя сырая прохлада отступила, и в странной, густой тишине бодро затрещало пламя. Он с наслаждением протянул к костру озябшие руки и ноги. Тело прошила приятная, освобождающая дрожь, и его сразу же потянуло в сон. Пообещав себе проснуться и выдвинуться в путь еще до рассвета, чтобы пройти подольше, Аюр развернул дэгэл пошире и улегся прямо у огня, свернувшись и обняв колени: так было немного теплее, и голова болела чуточку меньше.