Книга Большая птица не плачет, страница 70 – Татьяна Николаева

Их чирикающий, свистящий и переливчатый говор был непонятен. Мирген успел привыкнуть к такому акценту у Панга, но эти даже не пытались говорить на их языке и явно его презирали. Двое подошли взглянуть на мертвых. Хозяин дома истек кровью, скорчившись в углу, и будто сам дом пытался забрать его, принять в себя — настолько он сделался незаметным. Воин оттолкнул сапогом его окровавленное тело.

Аюр так и остался лежать у стены, одну руку уронив на пол, другой совсем чуть-чуть не дотянувшись до ножа. Его голова безжизненно запрокинулась, тонкие бледные губы чуть приоткрылись, на лоб упала вьющаяся темная прядь, будто он просто сел на пол и заснул — если бы вся половина лица от виска до подбородка не была залита кровью. Командир, державший Миргена, что-то спросил, кивнув в сторону юноши, судя по всему, интересовался, жив он или нет. Гийнханцы склонились над ним, один прижал ладонь к шее, другой — к губам, но, выждав немного, они так и не уловили дыхания и биения сердца.

Айрата снова забилась в крепкой хватке воина, ручьем хлынули слезы:

— Нет, нет, нет!

Командир махнул рукой и направился к выходу. Мертвых вытащили из дома, бросили на траве прямо под дождь. Словно чуя беду, снежные птицы уже мелькнули под облаками, снижаясь медленно, беззвучно и оттого еще более жутко. Пленников вывели следом — кто вышел сам, кого пришлось вытаскивать силой. Айрата не готова была отдавать свою жизнь так легко, но воин был сильнее: крепче намотал косу девушки на кулак и поволок ее из дома, не обращая внимания на то, как она кричала, царапалась и била его по ногам. В конце концов он прижал к ее шее кривой нож, оставив тонкую царапину, и девушка испуганно затихла.

Зато Мирген с ужасом и болью оборачивался до последнего и не мог поверить, просто не хотел — Аюр не мог погибнуть просто так, в обыкновенной и почти нечестной драке, и хотя Мирген явно видел, как он упал от сильного удара, как ударился о стену и затылком — о лавку, все равно отказывался верить. Просто не укладывалась в голове эта до ужаса простая, но и до дрожи, до холода в сердце страшная мысль: лучшего друга больше нет, они убили его, проклятые горцы просто так взяли и отняли жизнь, которую дали не они, жизнь, которая еще могла бы спасти столько других жизней…

К горлу подобрался колючий ком. Мирген сглотнул и почувствовал, как в носу предательски защипало, а в уголках глаз стало горячо. Да и на перепуганную Айрату страшно было смотреть — так она побледнела, лицо опухло от слез, едва подзаживший ожог снова раскраснелся. Мастер Хагат молчал и хмурился, словно покорившись, но и в его напряженном лице, и в задумчивом, сосредоточенном взгляде читалось с трудом дающееся спокойствие. Он ждал — ждал удобного случая, чтобы что-нибудь предпринять. Когда Мирген встретился с ним взглядом, мастер кивнул коротко и незаметно, и для обескураженного, униженного парня это было важнее тысячи слов.

Пленники вынуждены были идти пешком, кроме Панга, который потерял сознание — его бросили поперек лошади, очевидно, обыкновенной смерти предателю было бы недостаточно, и его хотели отвести к своим, хотя свои же не так давно бросили его умирать. Мирген, уставший, разбитый досадой и болью, шел, спотыкаясь, чувствуя, как сапоги вязнут в липкой и скользкой грязи. Мастер шагал рядом, угрюмо глядя вниз, и оба думали об одном: дождь прекратился, ветер стих, не летали больше камни и не бесновалась, выплескиваясь из берегов, река — даже земля начала подсыхать под теплым и сухим ветром со стороны пустыни. И тот, кого следовало благодарить за такую удивительную помощь, никогда больше не встанет на равных с дождем и грозой, не кивнет, не улыбнется смущенно. Мирген с трудом заставил себя не оборачиваться больше. Он бы хотел запомнить друга живым.