Книга Большая птица не плачет, страница 54 – Татьяна Николаева

Мастер Хагат подоспел на шум, привязав своего драгоценного яка поодаль, и тоже положил руку на торчащую из ножен рукоять изогнутого ножа-кухри. Пхади использовали его как для овощей и мелкой щепы, так и для чего-нибудь посерьезнее.

— Ты кто такой? — спросил Мирген, сурово глядя на воина, который тем временем кое-как отдышался и сел на землю, как будто силы совсем покинули его. Он молчал, глядя на юношу исподлобья. Невысокого роста, загорелый под горным солнцем, с исцарапанными и руками и лицом, о совсем не походил на тех суровых захватчиков, что появлялись ниоткуда и столь же быстро исчезали.

— Он не понимает, — догадался Аюр и спросил что-то на певучем, переливчатом языке. Мирген присвистнул, а девушки переглянулись с уважением.

— Говорит, что его зовут Панг Анчин [3], — перевел Аюр. — И он пришел с миром.

— Так мы и поверили, — хмыкнул Мирген. — Спроси, где остальные.

— Так он нам и сказал, — передразнил Аюр, однако спросил на чужом языке что-то еще, и воин вдруг обрадованно закивал и затараторил неразборчивой скороговоркой в ответ. Из своей седельной сумки лекарь достал флягу с водой, пару кусков вяленого мяса и передал чужаку — с почтительного расстояния. Некоторое время тот торопливо жевал и пил, жадно, давясь и проливая воду на себя. Аюр покачал головой, глядя на него, как на маленького ребенка:

— Бедняга.

— Ты его еще жалеешь? — изумленно воскликнул Мирген.

— С того дня, как гийнханцы сожгли стан в степи и повернули обратно, он скитался по тайге один. Они выгнали его за то, что он упустил ведьму. Вернее, командир жестоко наказал его и велел бросить на съедение снежным птицам. Птицы не тронули его, потому что он выжил — и вот он здесь, уже четвертый день ничего не ел. И он говорит, что один здесь и понятия не имеет, где остальные.

Тем временем чернявый горец доел небольшую порцию, вылакал всю воду из фляги лекаря и, поднявшись не без труда, вдруг сложил ладони у груди по местному обычаю и склонил голову, с жутким южным акцентом выговорив на салхите:

— Амитуо-фо…

— Да не за что, — Аюр дернул уголком губ в усмешке и продолжил его расспрашивать.

* * *

[1] Мала — то же, что и шамбала.

[2] Гийнхан — вымышленный язык одноименного народа. Точно так же «салхит» — язык страны Салхитай-Газар.

[3] Панг — имя одного из мирских последователей Будды Шакьямуни. Панг был зажиточным крестьянином, который узнал учение Будды, несколько лет странствовал вместе с ним, потом вернулся к семье и стал проповедовать. В тексте можно отследить вольную авторскую интерпретацию судьбы героя.

В детстве она думала, что небо — это голубая ткань, что протянулась высоко-высоко над степью. Став старше, узнала, что неба не существует — есть только небеса, к которым нельзя прикоснуться. А вот теперь сама оказалась так близко к ним — но дорога была совершенно земной, даже хуже, чем на земле. Виски сдавило невидимым, но очень тесным железным обручем, от глубокого дыхания перехватывало горло и перекручивало узлом легкие, в рот набивалась горькая дорожная пыль, и она кашляла, задыхалась, пыталась отдышаться, но не могла остановиться: грубые окрики, а потом пинки, толчки и удары солдат подгоняли всех, кто осмеливался замедлить шаг, пусть даже не по собственной воле.

Солнце пекло так, будто намеревалось выжечь горы до основания. На высоте ощущались одновременно холод и жара; пронизывающий ветер пробирался под тонкую, истрепанную одежду, продирая до костей и заставляя вздрагивать от холода в каждой малейшей тени, а солнце, раскаленное и злое, обжигало лицо и руки так сильно, будто дорога постепенно поднималась к нему.