Книга Большая птица не плачет, страница 138 – Татьяна Николаева

— И все это правильно, — кивнул Учитель. — Одним для жизни нужен лук и быстрый конь. Другим, — он взглянул в сторону Аюра, — древние свитки. И те, кто хотел объединить это, пришли сюда. Все ученики, братья, которые живут здесь — целители, воины, землепашцы. Они здесь не только молятся Великому духу и жгут благовония. У нас принято трудиться, учиться и тренироваться. Объединять все то, что хорошо умеют жители разных земель. Ученики научились жить в мире, и все мы думаем, что так же научатся и все остальные. Только это будет дольше, ведь нас здесь всего десяток, а людей на свете много.

— Что мы должны сделать, чтобы мир вернулся? — Мирген поднял взгляд от карты. — Учитель, если честно, я понятия не имею… Я запутался! Зурха говорила, что командиры и воины из Энитхэг охотились за ней, хотели использовать ее силу. Но что она вообще может? Да, горы откликаются ей, но разве может одна женщина вернуть мир целой земле?

При этих словах Зурха встревоженно подняла голову, и Саин взял ее за руку, удерживая рядом с собой. Она напряженно подалась вперед, словно хотела что-то сказать и не решалась, ее губы дрогнули.

— Знаешь, почему Генерал и Дева стали легендой?

Мирген растерянно качнул головой.

— Потому что никто не знает, какими они были на самом деле. Никто не знает, что на самом деле может или не может девочка. Людям свойственно превращать в сказку то, что кажется им невероятным. Наделять чудесными, божественными свойствами, додумывать то, чего не было. Все хотели ее силу, но никто не знал, что это за сила на самом деле. А может быть, ее вообще нет, и каждый из нас видит то, что хочет? То, как ему рассказали эту историю?

Рука предательски дрогнула, и чай пролился на карту, пятно поползло в разные стороны, стирая горы, реки, границу между двух воюющих государств. Мирген спохватился и принялся вытирать карту полой мантии, но стало поздно: две земли исчезли, словно растворились в одном неясном, расплывчатом контуре. Учитель одним движением мягкой тряпицы стер остатки чая, но карты была уже испорчена. Мирген смущенно опустил руку и потер лоб:

— Прости, я не нарочно… Я нарисую новую.

— Ничего, — кивнул Учитель. — Ты ничего не испортил. Ты просто показал, что случится, если война не остановится. Если люди не научатся слышать и видеть. Что вы можете сделать… Кто научил тебя читать?

Мирген неожиданно смутился, покраснел. Снова вернулись эти мысли, непрошеные, нежданные, но такие теплые и хорошие. Глаза — дикие вишни, оливковый загар, непослушные кудри цвета темного дерева.

— Одна девушка…

— А ты научил ее читать по-своему?

— Я не умею, — вконец смутился Мирген. — Но… У нее есть отец-мастер. Я делал чашу для короля, и ему понравилось, как я резал камень. Могу научить его.

Аюр подхватил:

— А я буду рад, если бы мне кто-нибудь рассказал об их травах и секретных точках на теле. В книгах об этом не написано. Но если соединить нашу, обыкновенную медицину с их духовной, то будет намного лучше лечить.

— И было бы славно вернуть торговый путь Харги-Манай, — добавил Саин. — Может быть, мы научим друг друга чему-то и разойдемся, но это надо беречь. Чтобы наши внуки умели читать, писать, лечить. Чтобы охотники беспрепятственно добывали камни, продавали и покупали. У нас — золото и аметист, у них — нефрит и голубой топаз… Чтобы монахи из Ороса, которые молятся Единому Богу, увидели наши храмы, чтобы владыка лама принес в Энитхэг наши обычаи, чтобы в день, когда открываются Небесные ворота, мы могли открывать их вместе.