Книга Большая птица не плачет, страница 124 – Татьяна Николаева

Хагат долго еще сидел молча, глядя на ступу снизу вверх. Люди возвели ее в память о сказке — значит, им очень сильно нужно было в нее верить. Мысли метались в голове, как потревоженные птицы. Зурха — не просто колдунья, не просто женщина с необычной силой. Она и есть сердце гор. То, без чего мир потеряет равновесие. А война продолжается и с таким ходом не закончится никогда. Люди убивают друг друга, жгут деревни, угоняют в плен. Все говорят, что им надоело, что они хотят мира, но никто не может остановить битвы, потому что никто не готов рисковать. Генерал и Дева, хранители мира, вечные, бессмертные и в то же время самые обыкновенные, могли бы.

Теперь Хагат знал, что делать. И послы хана, которых ему назначат в помощь, могут только помешать.

Он встал, поклонился ступе, поблагодарил юного шамана и быстро пошел назад, в лагерь. Мальчик с задумчивой улыбкой смотрел ему вслед, но ничего не сказал, только кивнул на прощание, как будто тоже понял, что мастеру сейчас нужно все хорошенько обдумать одному.

Лама Ньяти жил в отдельной юрте, недалеко от ханской. Она была меньше и скромнее, как и полагается дому духовного владыки, но у входа висели молитвенные флажки и колыхались на ветру, тончайшей тканью преломляя вечерний свет. Дозорные пропустили Хагата без вопросов: видно, уже знали, что он приходил к хану, что у него нет злых намерений, что с ним можно говорить.

Внутри, за войлочной занавесью, царили тишина и тепло, пахло сандаловым благовонием и сухими травами. Лама сидел за столом, склонившись над чужеземными бамбуковыми табличками, свободная рука его задумчиво перебирала деревянные четки, и при виде Хагата он поднял голову и приветливо улыбнулся.

— Садись, мастер, — промолвил лама Ньяти, указывая на подушку напротив, встал из-за стола и переместился на такие же подушки, чтобы оказаться с гостем на равных. — Я предполагал, что ты еще придешь.

Хагат поклонился и сел, помолчал, сложив руки ладонь в ладонь и собираясь с мыслями. Потом заговорил тихо, но твердо, решительно глядя владыке прямо в глаза.

— Я видел большую ступу. Один юноша, ваш целитель по имени Саргал, рассказал мне о сердце гор, напомнил про Генерала и Деву. Кажется, я знаю, в ком на этот раз воплотилась Дева на земле. Эту женщину зовут Зурха, и гийнханцы забрали ее в горы. Она умеет слышать и видит больше, чем мы думаем. Ее точно так же слушается земля и реки, а гийнханцы хотят заставить ее изменить горы, чтобы вытеснить людей с земель Салхитай-Газар, поменять русла рек, вернуть себе свои сокровища. Она только этого не хочет.

Лама слушал, не перебивая, и только четки продолжали скользить в его пальцах, мерно, успокаивающе пощелкивая друг об друга. Семь крупных аметистовых бусин поблескивали под его морщинистыми, но все еще сильными и крепкими пальцами. Мастер подумал, что лама умеет держать оружие, хотя и не показывает этого.

— Саргал — шаман, — сказал лама Ньяти наконец, когда гость умолк и взглянул на него в ожидании ответа. — Он видит и чувствует больше, чем любой взрослый. И сказки ему не чужды. Но он всегда говорит правду, даже если она неприятна. Поэтому хан держит его при себе. Он послал его, чтобы мальчик узнал о твоих истинных намерениях, но если Саргал показал тебе ступу, значит, он ничего не расскажет хану. Он будет на твоей стороне. А Зурха… Я знаю ее, помню эту девочку. Она выросла в Аршате, как раз между горами и степью.