Книга Личный враг императора, страница 87 – Василий Сахаров

Конечно, я понимал, что публично сравнивая бояр с собаками, оскорбляю уже не только Шершина. Поэтому, наверняка, получу вызов не только от него. Но именно этого я и добивался.

Тем временем до всех посетителей дошел смысл моих слов, и к моему столику немедленно направились сразу четыре человека. Молодые бояре обступили меня и стали требовать извинений, а я спокойно сделал солидный глоток пива, закинул в рот крупную креветку, прожевал и сказал:

— А вот и псы сбежались. Извинений не будет.

Имперские дворяне переглянулись и один за другим стали бросать мне вызов:

— Я, боярич Николай Митрофанов, вызываю вас на поединок чести.

— Я, боярич Марио Эспозито, вызываю вас на поединок чести.

— Я, боярич Ибрагим Сулейманов, вызываю вас на поединок чести.

— Я, боярин Иван Комков, вызываю вас на поединок чести.

Краткая пауза и я, продолжая сохранять спокойствие и чувствуя ненависть имперских дворян, посмотрел на Дмитрия:

— Шершин, твой вызов в силе?

— Да, – просипел он.

— Тогда повтори его по всей форме.

— Я, боярич Дмитрий Шершин, вызываю тебя на поединок чести.

— Тогда будешь первым.

— Я убью тебя, Хортов.

— Убивалка не выросла, слабак.

Поднявшись, я окинул взглядом всех, кто бросил мне вызов и, небрежно бросив на стол новенькую сотенную купюру, вопросительно кивнул боярам:

— Где станем биться, господа? Ведите, время дорого, а я еще не ужинал.

У нас на юге, впрочем, как и везде в провинции, публичные поединки чести между благородными случались, но были редкостью. Как правило, когда аристо пересекались, все друг друга, так или иначе, знали. Поэтому понимали, кто и насколько силен, какие у кого друзья и партнеры по бизнесу, чем может закончиться конфликт и к каким последствиям приведет. Однако если совсем невтерпеж и старшие родичи не смогли разрешить конфликт миром, тогда «божий суд», он же поединок чести, в котором бойцы используют все свои умения, навыки, артефакты и любое холодное оружие, при многочисленных зрителях на специальной площадке. Ну, или дуэль, которая проводится вдали от лишних глаз, в присутствии секундантов и минимального числа свидетелей по заранее оговоренным строгим правилам.

Как я уже отметил, в таком месте, как «Боярский кус», где собирались благородные и не очень имперские дворяне, имелась собственная площадка для проведения поединков. Но самое главное – сертифицированный судья, полномочия которого, профессионализм и неподкупность подтверждались тремя документами: от имперской канцелярии, от Дворянской Ассамблеи и Ордена Клинка, который восемьдесят лет назад возник на польских землях и объединил сотню системщиков высокого ранга, а позже усилился и преобразовался в международную надгосударственную структуру. Содержать такого человека на постоянной основе могли немногие. Да и площадка тридцать на двадцать пять метров с трибунами для зрителей в центре Москвы удовольствие не дешевое. Но боярин Райкин мог себе это позволить. Так что респект ему и уважуха, хоть он, как и все бояре, тоже имперская псина.

Мы, я и бояре, вышли во внутренний двор. Вслед за нами повалили любопытные. Не только из бара, но и из самого ресторана. А потом появился судья, худощавый дядечка неопределенного возраста с совершенно седой головой. Он осмотрел всех, кто собирался сегодня выйти на поле чести, и задержал взгляд на мне. После чего с заметным западным акцентом спросил: