Книга Личный враг императора, страница 52 – Василий Сахаров

— Добыл в Отстойнике. Случайно вышло. Напоролся на рюкзак мертвого системщика. Там оказалось четыре зерна. Два передаю в собственность рода.

Прадед взял подарок и, всмотревшись в зерна, осознал, какое богатство оказалось в его руках. Я понял это по его слегка дрогнувшим рукам. Не сдержался патриарх, и я его понимаю. Ведь это не просто чудесные зерна, а рычаг давления на людей, готовых ради архомы, которая гарантированно восстановит здоровье и вернет молодость, пойти на очень серьезные жертвы.

Впрочем, слабость Максима Петровича была мимолетной. Он собрался и, посмотрев на меня, спросил:

— Ты знаешь, что это?

— Да, – я кивнул.

— Откуда?

— Информация из прошлой жизни.

— Понятно. Но не ясно, почему два зерна ты решил оставить себе. Они ведь тебе ни к чему.

— Сейчас, конечно, – не стал я спорить. – А в будущем обязательно пригодятся.

— До этого будущего еще дожить надо, – усмехнулся патриарх и предложил: – Давай я у тебя их выкуплю.

— Мне деньги вроде как не очень-то и нужны, – пожал я плечами, – а зерна архомы попадаются редко и, что немаловажно, они не портятся.

— Тогда продай мне одно зерно, а другое оставь себе.

— Какую цену предложишь?

— Миллион.

Сумма серьезная. Для примера, рядовой трудяга на государственном заводе, насколько мне известно, получал сто пятьдесят рублей в месяц, а сержант контрактной службы со всеми надбавками триста и тысячу в случае боевых действий плюс соцпакет. Серьезный аристократический клан, вроде нашего, имел официальный годовой доход в пять миллионов и это было круто. А тут мне предлагали сразу миллион и я согласился. Честно говоря, я и на сто тысяч был согласен, да и бесплатно отдал бы последние чудесные зерна, лишь бы не спорить с Максимом Петровичем, но хотел посмотреть на его реакцию и она мне понравилась. Прадед не тянул одеяло на себя и не пытался давить авторитетом, когда в этом не было необходимости. А значит, действительно, решил в меня вложиться, дабы со временем я встал с ним плечом к плечу. Такое отношение дорого стоило, и я поступок прадеда оценил.

Как только патриарх меня оставил, я спустился в подвал и сделал привязку магического источника к нашей реальности. Теперь его КПД возрастет, а заодно вырастет проводимость полезной энергетики. Хотя для меня это не критично. По сравнению с Максимом Петровичем я использую магию в крайне малых объемах и был бы рад с кем-то поделиться. Вот только не с кем. Далеко не каждый Хортов способен использовать магию, а кто хотел приобщиться, тот уже завязан на источник патриарха. Ну а давать доступ к своему истоку чужакам я не собирался. Хотя бы потому, что это вскроет наличие у нашего рода еще одного мощного магического ядра. Да и вообще, делиться с чужаками в нашем обществе считается великой глупостью и признаком слабости. Потому что помоги одному, а вслед за ним сразу же выстроится очередь из тех, кто не будет просить, а станет требовать. Типа, ты обязан.

Кстати, у прадеда имелся подобный негативный опыт, когда ему пытались поставить ультиматум, дабы он передал свой исток в руки всего человечества, вроде как в общак. Вот только общее, как всем хорошо известно, ничье. И если бы Максим Петрович уступил, его бы прикончили, а источник перешел в собственность кого-то более умного и хитрого. Ну и позже случилась одна поучительная история. Прадед, по доброте душевной, помог старому приятелю и дал ему целых три процента от мощи своего истока, а тот, спустя пятнадцать лет, забыв все клятвы о вечной дружбе, присоединился к клану Эмировых, с которыми мы тогда враждовали, и пытался прадеда убить. Неудачно, конечно, и наш патриарх даже отпустил этого самого приятеля, но от своего источника, конечно же, отключил. Так этот мерзавец еще потом обижался и на наш род бочку катил. Вот только продолжалось это недолго. Лишившись магии, он стал слабаком и нашлись те, кто захотел с ним посчитаться. Однако не мог сделать этого раньше, ибо за его спиной маячил Максим Петрович и этот крендель считался сильным чародеем. А тут такой подарок. Он сам себе выкопал яму и его прикончили, а заодно вырезали всю семью этого неблагодарного гада. И нам, молодым Хортовым, старшие родичи эту историю рассказывали постоянно, как очередной пример человеческой неблагодарности.