Книга Вендетта, страница 125 – Ларри Коррейя

Хибарка, в которой Эрла запирали в полнолуние, была прямо под моим окном. Звалась она рабскими бараками, а как по мне – кучка исцарапанных камней. Луна была яркая, в небе ни облачка, поэтому мне ясно видно было, что кто-то стоит у дверей Эрловой мини-тюрьмы и шурудит в замке. Вот чего добивается, идиот? Зверя хочет выпустить? Надо эту дурость прекращать. Броник мой, с нашим бородавочником Искоркой, стоял на старом стуле у кровати, но времени не было. Да и ладно, без Искорки обойдусь. Небось, какой-то мальчишка деревенский залез, решил посмотреть, что там за зверя чокнутая семейка Шэклфордов прячет. А вот «Ругер Рэдхок» и фонарик я захватила, потому что Дуркас Пибоди не дура, это кто хочешь скажет.

Я побежала вниз. Бегунья из меня всегда была хоть куда. Возраст, конечно, сказывается: кое-где болит и стреляет – но всяким молодым да ранним охотникам до сих пор могу фору дать! Сегодня, правда, выпила прилично: много наших собралось на гулянку у Шэклфордов. Только что закончили большое дело, а на носу Хеллоуин, самое жаркое для нас время, вот мы и решили попраздновать со старыми друзьями. Но нагрузилась я, наверное, все-таки меньше остальных, потому что первая проснулась и выскочила на заднее крыльцо. Даже обуваться не стала: выросла-то я в Тускумбии на реке Теннесси, а там у нас туфли надевали, только чтобы в церковь ходить. Сейчас-то, конечно, я себе всякие туфельки позволить могу, но ступни все равно как подошвы. Даже не заметила, как добежала до бараков. Думала только о том, что кто-то ковыряется в двери Эрла, а среди наших таких идиотов нет, чтобы вервольфа выпускать.

Как назло, здоровенное облако закрыло луну: наверное, дождь собирался.

Я включила фонарик и направила на бараки. В двадцати шагах от меня стоял парень, и, черт меня дери, таки из наших! Толстенький бриташка, которого Дуэйн тренировал! Но я слышала, что он умный, а умный бы не стал в полнолуние к Эрлу лезть. Да как же его зовут… Его еще Карлос в отряд взял…

— Худ! – позвала я. – Ты что творишь?!

Он обернулся ко мне, и лицо у него было такое странное…

— Я не могу перестать. – В ручонках у него была связка ключей. Цепи, висевшие на двери, уже на земле лежали. Эрл в волчьей форме бился в дверь как чумной: чувствовал, что за ней кровь и мясо, изнемогал прямо. Единственное, что его удерживало, – здоровый деревянный засов.

— Я не могу перестать, – повторил мальчишка как сумасшедший.

— Парень, ты сдурел? Отойди от двери!

— Он у меня в голове! – Парень глупо моргнул. Он явно перепугался, и правильно, потому что волки-оборотни – это страшно! Ревел даже, слезы так и текли по лицу. – Я не могу остановиться!

Эрл колотился в дверь так, что стены тряслись, но Шэклфорды ее давно усилили железными планками. Если Худ не поднимет засов – удержится.

— Только попробуй открыть! Эрл тебя на куски порвет! – крикнула я. Про «кольт» свой, сорок пятого калибра, даже не думала: это же охотник! Да и не станет он открывать дверь, это ж форменное самоубийство!

Но он открыл.

Повернулся, схватил снизу старую деревяху и потянул вверх изо всех сил. Она выскочила из пазов и упала на землю.

Я этого не ожидала.

— Дело сделано, – произнес Худ, улыбнулся и хотел что-то еще ляпнуть, но тут дверь с грохотом распахнулась, блеснули желтые глаза, шерсть светлая мелькнула… Мальчишки заорал – когти в него вошли и открыли как сумку, кишки так и полетели. А потом оборотень его повалил, сколько б он ни бился, ни пинался. Сколько б ни орал от боли. Кажется, он целую вечность кричал, но на деле, наверное, пара секунд прошла. А потом Эрл вцепился ему в горло.