Книга Вечные Пески. Том 1 и 2, страница 6 – Лео Сухов

Но не успел я даже до конца встать, а в круг света от костра вошёл гухул. Создание пустынного Дикого Шёпота. Пародия на ожившего человеческого мертвеца. Тело, захваченное духами тьмы и отчаяния. Его кости сшивают колдовские сухожилия. Им двигают наращённые волшбой мышцы. А туловище покрывает крепкая нашёптанная броня.

И всё же в основе труп. Самый настоящий человеческий труп. Если он хорошо сохранился, то даже помнит многое из того, что знал живой человек. А вот такой увалень, что явился к нашему костру, не помнит уже ничего.

Он умер тысячи лет назад. Его тело давно превратилось в прах или мумифицировалось. Его уже невозможно взять и поднять за счёт шепота. Если речь не о Диком Шёпоте, конечно…

И всё же, чтобы появились гухулы — нужен человек. Тот, кто пробудит страшную волшбу Вечных Песков, кто заставит магию мира менять иссохший труп, даруя ему подобие жизни.

И этот человек, тёмный шептун, платит за пробуждение монстров кровью тысяч других людей.

— А-а-а-а! — вскрикнула Меоли, при виде гухула в ужасе прикрывшись руками.

И её вскрик заставил меня действовать, на ходу вспоминая всё, что я знал про этих тварей. А знал я достаточно, чтобы понимать: у меня есть всего пара секунд. Потому что гухулы, выскакивая на свет, слепнут. А потом зрение у них привыкает, и они становятся очень опасными: быстрыми, смертоносными и злыми.

А ещё я знал, что их бесполезно бить, рубить и резать. Боли они не чувствуют, а ранения им не мешают, если только совсем конечность не отрубить. Их уязвимым местом всегда была голова, где в жидкости, одновременно заменявшей ликвор и кровь, плавало то, что когда-то было мозгами.

Именно туда стоило бить, чтобы надёжно вывести гухула из игры.

Бронзовое лезвие свистнуло, рассекая в свете костра ночную тьму. Острый боёк на обухе врезался в голову гухула, обеспечивая ему сотрясение и растерянность. А мой топор, уже двигаясь дальше, описал петлю и рубанул врага второй раз, по шее.

Но так просто я, конечно, победить не мог.

В темноте, за спиной первого гухула, пристроился второй. И он где-то там потихоньку привыкал к свету. Я просто не успевал убить обоих. И всё-таки один гухул определённо лучше, чем два.

Второй удар топора отделил мёртвую голову от тела. И первый гухул завалился на песок, уступая вакантное место следующему.

А второй уже почти привык, подслеповато щурясь на меня. Он даже махнул в мою сторону рукой с когтями на концах пальцев. Но я лишь отклонился, чтобы пропустить их в паре сантиметров от груди. А затем ударил левым кулаком в мертвяцкую башку.

Увидел гухула — бей в башку. Его даже кулаком почти на минуту можно дезориентировать. Слабые у гухулов головы, как ни крути. А у меня ещё со времён мести удар поставлен.

Гухула повело, он пошатнулся, но я не успел развить успех. За спиной взвизгнула Меоли. Я обернулся и увидел, как к ней тянет когтистые ручищи ещё одна тварь…

«Ну нет! Это мои сто золотых водянок, сволочь ты дохлая!» — подумал я, бросаясь на монстра.

Гухул, видимо, остро почуял во мне конкурента. Во всяком случае, отвлёкся от девушки, резво развернулся — и ткнул когтями мне в грудь. Но я чего-то подобного и ожидал. Поэтому, чуть сместившись в последний момент, врезал топором. И с одного удара расколол мёртвую черепушку.