Книга Вечные Пески. Том 4, страница 44 – Лео Сухов

К счастью, бойцы не растерялись. Впрочем, они и не должны были. Им наверняка казалось, что самое время шептунам отработать по врагу. Поэтому они даже ждали какого-нибудь волшебства. И дождались его.

А теперь пользовались ситуацией — и кололи, кололи, кололи… Благо, враг теперь к ним выходил не такой быстрый и не такой сильный. Чего бы и не переубивать?

Ни один бой не длится вечно. Гухулов было много, несколько тысяч, но и убивали их много. Через четыре гонга мы уже приканчивали последних демонов. А затем пришло время подсчитывать потери…

И вот тут-то и оказалось, что моё предупреждение легло на благодатную почву. Наши союзные кочевники потеряли не так уж много людей. Они даже сумели удержать плотный строй, по нашему примеру. И отбились, в результате, вполне успешно.

Основные потери понесли Мгелай и его союзники. Это было видно невооружённым глазом. Пострадали не только воины-мужчины, но женщины, дети и старики. Страшно представить было, что случилось бы, если бы я не настоял на увеличении постов по границе лагеря.

Неожиданная атака гухулов могла закончиться ещё хуже. Однако же обошлось. И пусть Мгелай этого не знал, но сейчас его люди оказались в стойбище в меньшинстве.

Впрочем, сейчас важнее было другое. Надо было идти и подгонять хана, чтобы отдал срочный приказ на сжигание трупов.

Тел было очень много. Где-то половина из них выглядела так, будто померла пару-тройку дней назад. Среди гухулов хватало кочевников из разорённых стойбищ. После потери псевдоплоти выглядели они как обычные человеческие трупы. Более старых мертвецов было, навскидку, не больше трёх сотен.

И меня это удручало… Выходит, три сотни гухулов, вырезавшие стойбища, разрослись до армии в несколько тысяч. Вот она, цена кочевой беспечности.

Кочевники и сами уже бродили между телегами, переворачивая тела, разыскивая своих. Я слышал плач женщин, крики, зовущие по именам. Кто-то выл — страшно, навзрыд.

Победа была одержана, но высокой ценой.

Когда мы снялись с места, погребальные костры догорали. Дым тянулся над степью, тяжёлый, маслянистый, не желающий высоко подниматься. Я смотрел, как чёрные столбы уходят в небо, и считал… Четыре десятка больших костров.

Колонна двинулась на северо-запад, держась от края Разлома в трёх полётах стрелы. Дорога здесь была ровнее, земля твёрже — и телеги шли ходче.

Следующая ночь прошла спокойно. Никто нас не тревожил, никто не нападал. И люди смогли отдохнуть.

На второй день прибился ещё один небольшой род. Двести человек и три десятка телег. Мгелай говорил с ними долго, активно жестикулировал, а затем повёл в колонну.

На третий день пришла ещё сотня всадников. С ними — две сотни телег, а скота не счесть. Они не просили золота, они лишь искали защиты. Орда сожгла их стойбище, и они шли по следам большой колонны, надеясь, что здесь их не бросят. Мгелай говорил с ними мало, но я заметил, как он переглядывается с Убилеем. Этих он не считал нужным уговаривать. Этих он просто принимал, как должное.

К вечеру третьего дня колонна растянулась уже на сихан. Я насчитал больше двух тысяч новых телег и не меньше пяти тысяч ртов. Люди шли и шли: с востока, с юга, с севера… Отовсюду, где орда успела оставить кровавый след.

Я прикидывал и так, и эдак. Выходило, что за последние дни Мгелаю удалось привлечь почти три тысячи воинов. Ещё три тысячи воинов — это сила. Сила, которую Мгелай старательно собирал вокруг себя. Раздавая моё золото, обещая защиту, привечая каждого, кто приходил.