Книга Вечные Пески. Том 4, страница 32 – Лео Сухов

Первый день ехали очень быстро. Кочевники торопились, хотя вслух об этом никто не говорил. Телеги скрипели, переханы фыркали, люди общались редко, вполголоса.

Дорога, на которую мы вышли к середине дня, была широкой лентой земли. Плотнее, чем окружающий песок, и чуть светлее. Колеи от телег тянулись по ней ровными полосами. Кочевники использовали эту дорогу поколениями. И, в итоге, утоптали чуть ли не до состояния камня.

Дорога вела от Белого Игса в сторону Арамы, Ротаха, Камана и Разломного. Других людей, кроме кочевников, этот путь не слишком интересовал. Но иногда им на свой страх и риск пользовались караваны с юга.

Колодцы попадались через каждые два-три перехода. Практически все они были засыпаны песком, но толстые крышки уберегали воду от загрязнения. Наша совместная с Мгелаем колонна могла выпить один такой колодец за полгонга. Я видел, как женщины опускают кувшины, как тянут их наверх, доставая воду, а на дне остаётся только жидкая грязь. Следующим караванам, если они будут, придётся туго. Никто здесь не рассчитывает на такие толпы.

Первый чужой караван встретился на второй день. Пять десятков телег, запряжённых гнурами, и человек двести охраны на переханах. Они шли с юга, гружёные мешками с солью и сушёной рыбой. Увидев нашу колонну, караванщики вильнули подальше. Однако я всё равно подъехал к ним.

— Ты не кочевник? — сдвинул брови командир охраны, двинувшийся мне навстречу.

— Нет, — ответил я. — Вы зря едете на запад.

Он посмотрел на меня, на колонну, на повозки… И вновь перевёл недоумевающий взгляд на меня, ожидая объяснений.

— Орда демонов с запада уже на землях ханов, — не стал я его томить. — Край Железного Кряжа пал вместе с Илосом. Безводные Холмы опустошены. Людям там больше нечего делать.

— Пока мы шли, идти стало некуда… — на лбу командира пролегла глубокая складка. — А на юг тоже нынче нельзя…

— Уходи в Приречье, — посоветовал ему. — Пока ещё есть возможность.

Не дожидаясь ответа, я развернул перехана и поехал в сторону колонны.

Караван неспеша развернулся, сменив направление. И таких встреч было много. Кто-то слушал, кто-то пытался спорить, но каждый раз я просто уезжал. Предупредить — это одно. Уговаривать — совсем другое. Если Паламан забыл кого-то мозгами наградить, то меня забыли наградить болтливостью. Ладно, если для дела языком почесать надо, я могу и потерпеть, но вот так…

Кто-то сворачивал на северо-восток. Кто-то пристраивался к хвосту колонны. Некоторые разворачивались и обгоняли нас, чтобы предупредить другие караваны.

И вскоре навстречу уже никто не попадался.

К концу третьего дня пески начали сдавать позиции. Вместо барханов появились глинистые равнины, растрескавшиеся, как старая кожа. Воздух стал суше, гуще, тяжелее. Я смотрел на горизонт и видел марево, которое дрожало над землёй, искажая очертания впереди идущих телег.

Колодцы были пусты. Их выпили до нас. Кочевникам приходилось копать новые. Годные места они находили по каким-то внешним признакам, а ещё с помощью иухов. Несколько штук везли с собой в клетках, выпуская, когда надо было воду найти. К слову, этих иухов поили, но редко, чтобы те постоянно испытывали жажду.

Четвёртый день — и впереди показалась Арама. Город стоял на невысоком холме, обнесённый глинобитной стеной. Башен я насчитал четыре: все низкие, приземистые. Когда до ворот оставалось меньше трёх сиханов, колонна замедлилась. Я видел, как на стенах забегали люди, как кто-то выкатил баллисту.