Книга Вечные Пески. Том 4, страница 118 – Лео Сухов

Животные и то сбились в плотную кучу. Переханы, гнуры, танаки… Все они жались друг к другу, стараясь уберечь остатки тепла. К слову, многие кочевники тоже не побрезговали спать среди скотины. И эти смелые люди выглядели, надо сказать, самыми отдохнувшими.

Никто так и не напал. Я выдохнул, и пар облачком растаял в холодном воздухе. Если такая ночь повторится, нам крупно повезёт, очень крупно… Но мне почему-то не верилось в наше везение. Казалось, мы его где-то оставили. И теперь оно лежало забытое и потерянное среди песков. А на нас, чьей-то злобной волей, валилась одна беда за другой.

Между тем, остальные спящие начинали открывать глаза. От холода, от голода, оттого, что рядом кто-то зашевелился. Они поднимались с тяжёлыми стонами. Разминали конечности, пытаясь побыстрее согреться.

Завтракали опять на ходу. Кто-то нашёл вчерашнюю лепёшку, кто-то разломил сушёное мясо, и всё это было запито водой из фляг. Разводить костры для готовки я запретил. У нас оставалось мало топлива. Его надо было собирать, но вокруг не наблюдалось ничего, что сгодилось бы для костра. Оставалось рассчитывать на то, что имелось с собой. Отъезжать на сбор какого-нибудь сухостоя не было времени.

А впереди ждал Разлом, где надо как-то греться. Ну и как тут разрешить разводить костры?

Я помогал грузить поклажу. Хватался за тюки, подавал их наверх, туда, где, прижавшись друг к другу, сидели дети. Переханы нервничали, били копытами. Приходилось их успокаивать, гладить по мордам, говорить с ними, чтобы не брыкались.

Колонна выстроилась на перешейке, когда ветер усилился. Он дул с севера, холодный, злой, и нёс с собой песок — мелкий, колючий, забивавшийся в глаза, в рот, под доспехи. Я натянул капюшон, застегнул ремешок на горле, но песчинки всё равно находили щели.

— Выходим! — крикнул я, и голос тут же унесло ветром.

Колонна двинулась затемно. Солнце, наконец, показавшись из-за горизонта, застало нас далеко от лагеря. Я ехал, вполглаза следя за дорогой, и пытался понять, сколько ещё мы вытерпим в таком ритме. Люди молчали. Дети в телегах, и те притихли — то ли от усталости, то ли от всего, что с ними за последние дни произошло.

Часан подъехал, когда солнце перевалило за полдень. Саринилана держалась рядом. Под её глазами легли глубокие тени, но в седле она сидела прямо, не хватаясь за луку.

— Если поторопимся, — сказала она, не тратя слов на приветствие, — к вечеру до спуска дойдём.

Я кивнул и поехал вдоль колонны, отдавая приказ ускориться. Телеги заскрипели громче, погонщики засвистели, подгоняя замотанных гнуров. И первая за тот день телега развалилась всего через гонг. У неё лопнуло колесо: обод разлетелся в щепки. А сама телега клюнула в землю, заваливаясь набок, и поклажа посыпалась на землю вместе с седоками. Никто не пострадал, к счастью, но приятного было мало.

Я подоспел, когда возница уже ругался, пытаясь выпрячь гнура. Нам больше некуда было перекладывать поклажу, к сожалению. Пришлось на скорую руку менять колесо. Такие были в запасах у кочевников, но пока меняли, ушло полгонга. Колонна, согласно моему приказу, тронулась в путь чуть раньше сломавшейся телеги. Так что после ремонта ей ещё и догонять всех пришлось.

Через два гонга лопнула ось на другой телеге. Эту чинили дольше: надо было снять всю поклажу, чтобы поставить новую ось из тех, что везли с собой. Кочевники, конечно, люди предусмотрительные, таскают в повозках необходимое для ремонта. Но даже эти запасные части не были бесконечными. Оставалось лишь верить, что поломки не станут регулярными.