Книга Вечные Пески. Том 4, страница 112 – Лео Сухов

И пока я не сдавался, моя песчаная стена держалась. А пока она держалась, демоны не могли ударить по строю всей массой. Впрочем, Ферт, Ашкур и Мирим тоже не стояли в стороне. Они били шёпотом за воздвигнутую мной стену, убивая демонов, не давая тем наваливаться и мешать мне. Они, как и я, работали сейчас на износ. Обрушивая на врага всю ярость природы, что удавалось найти вокруг. Выжимая всё, на что были способны песок и ветер.

И враги умирали сотнями. Но другие их сотни прорывались, кто где, даже через стену песка и ветра. Напарываясь на копья, погибая под ударами мечей… Не зная страха и боли, они рвались забрать с собой хотя бы одну жизнь. И у них это нередко получалось.

А моя стена уже начинала осыпаться. Я чувствовал, как песок теряет силу. Как ветер, который я крутил своей волей, рассеивается на отдельные маленькие потоки. И я отпустил его, потому что больше не мог. Отпустил… И начал падать на спину, чувствуя, как меня подхватывают чьи-то руки.

Песок, которым я миг назад управлял, осыпался на землю. В это же мгновение демоны хлынули на нас сокрушительной волной. А я лежал, запрокинув голову, на руках своих воинов и смотрел на небо на востоке.

Оно стремительно светлело. Золотые лучи солнца рвались из-за горизонта вверх.

Рассвет пришёл.

Сначала лишь посветлело. Настолько, что я различил силуэты тех демонов, что были позади своих собратьев. А потом первые лучи заскользили по земле.

И враги начали умирать. Песчаные люди, пойманные светом, замирали и рассыпались — медленно, с сухим шорохом. Гухулы и дуары, те, что успели, побежали к стойбищу, к пескам, в которые можно зарыться, к любой тени, где удалось бы скрыться. Многие падали на бегу, и с их тел стекала растаявшая псевдоплоть, оставляя на камнях маслянистые лужи.

В нашем строю кто-то опустил копьё. Затем — другой, третий. Люди оглядывались, не веря, что кошмар закончился. Я видел, как усталость наваливается на них: сразу, резко, всей тяжестью. За всю долгую, едва ли не бесконечную ночь, которую мы провели в бою.

Пересилив такую же слабость, я встал на ноги и огляделся, хоть и вынужден был опереться на чьё-то плечо. Строй, который мы держали, ещё стоял — щиты сомкнуты, большинство копий опущены, но наготове. А вот за нашими спинами, у обрыва, наметилось движение.

Там никто не собирался ждать. Ведь Моста больше не было. Лишь обломки, торчащие из скал, и зияющая пустота. А значит, и ловить теперь было нечего.

Чужие кочевники поспешили уйти первыми. Те, кто успел вырваться из стойбища, те, кто выжил в бойне у Моста. Все они сбивались в кучу у края, оглядываясь на пустоту внизу… На юг, где лежали остатки их имущества и скарба… А потом, не сговариваясь, все они потянулись туда. Прочь от злосчастного Моста, прочь от нас, их врагов, а потом защитников. Прочь от места, где они потеряли всё, что у них было.

Я смотрел, как они уходят, и не ощущал ничего. Ни злорадства, ни жалости. Пустоту, такую же, как в Разломе. Остановить их? А зачем? Пусть уходят. Пусть бегут. Жаль, им некуда бежать.

— Ишер! — голос Аримира прозвучал рядом. — Что делаем?

Я повернулся к своим. Копейщики уже опускали щиты, помогали раненым. Кто-то сидел на земле, уронив голову на колени. Кто-то стоял, тупо глядя в одну точку. Наши кочевники стягивались ближе к северу. Видно, ханы следовали утверждённым мной планам. Не забыли всё-таки…