Книга Вечные Пески. Том 5, страница 55 – Лео Сухов

— Да почему они все силы-то на меня бросили⁈ — парировал я. — Думаешь, у них сил так мало?

— Знаешь, как мне дед объяснял, когда я маленький был? — спросил Ситранис, снова резко остановившись посреди лестницы. — Знаешь? Он говорил, если ты надеешься, что к тебе придёт Отец Песков и скажет: «Ситри — ты дурак, учись уже!» — то, говорил дед, не надейся. Он вместо этой фразы может иными путями сотни своих посланий оставить. Вот и скажи мне, сколько богов ты уже встретил, жопа с ушами⁈

— Четверых, — припомнил я.

— Четверых, да? Четверых? Вот о том я и говорю!.. Они говорят весь год с тобой, Ишер! — Ситранис вновь устремился вниз по лестнице. — Весь год тратят силы, чтобы до тебя что-то донести! Что они тебе говорят, признавайся, а⁈

— Говорят, что посмотреть на меня решили, — пожал я плечами.

Может, это и не стоило рассказывать. Может, стоило всё наглухо отрицать. И, наверно, так было бы лучше. Но Ситранис оказался очень настойчив. Настолько настойчив, что даже я впервые за взрослую сознательную жизнь спасовал. Мне ведь тоже ничто человеческое не чуждо.

— Посмотреть… — Ситранис вновь остановился, как-то странно на меня посмотрев, а потом сокрушённо покачал головой.

Дальше он пошёл не так быстро, а как-то устало. Переставляя ноги, как человек, который весь день ходил и ходил, не присев ни на мгновение. Спустя ещё пару витков лестницы он покачал головой и, обернувшись ко мне, заявил:

— Так глубоко я в человечестве ещё не разочаровывался, Ишер! Все придурки Приозёрья не смогли тебя за год переплюнуть… Серьёзно говорю, брат, вот ты не обижайся!..

— Прекрати истерику! Не могу я рассказать всё, что мне говорили! — я не удержался и отвесил регою лёгкий подзатыльник. — Все они хотели на меня посмотреть, сами так говорили. А остальное… Пусть оно останется между мной и теми, в кого я не верю. Всё…

— Всё так всё… — согласился Ситранис, но снова ускорился, заставив меня спешить следом.

Мы спускались всё ниже и ниже. Я как-то не считал витки винтовой лестницы, освещённой редкими нашёптанными светильниками. Только следил, чтобы не споткнуться в их тусклом сиянии. Однако, по ощущениям, мы были внутри холма. Очень уж долго нам пришлось идти. Мимо мелькали какие-то двери, но Ситраниса они не интересовали.

Регой продолжал спуск до тех пор, пока лестница не закончилась, и мы не оказались в самом глубоком подвале крепости.

— Командир! — трое стражников вскочили при виде Ситраниса. — Всё в порядке. Задержанные сидят тихо и не буянят. Только смеются иногда, поглядывая на нас…

На этих словах один из стражников зябко поёжился, хотя в подвале было не так уж свежо — скорее, немного душно.

— Пошли проведаем их! — сказал Ситранис, махнув рукой мне и командиру стражников.

Тот сразу же взял со стола фонарь и поднял его повыше, освещая коридор, по которому нам предстояло идти. И коридор определённо заслуживал внимания. Его дальнего конца нигде не было видно. Я правда не понял, зачем такая большая тюрьма в маленькой крепости. Тем не менее, она здесь была, и в ней легко уместилось четыреста заключённых.

Сидели они в каменных нишах, перекрытых решётками. Где-то по двое, где-то по трое, а где-то всего один узник. И, как и говорил стражник, многие при нашем появлении начинали хихикать. Кто глупо, кто зловеще. А ближайший узник одиночной камеры, цепко глядя на нас, начал ходить вдоль решётки туда-сюда.