Книга Ворн, страница 21 – Катэр Вэй

Ворн же четко знал и понимал, что нужно делать. Не в первый раз он видел такое, да и штопать людей подучился уже изрядно за эти годы. Закончив операцию и наложив повязку, парень обратился к Кардиналу.

— Все, Ваше Святейшество. Если не будет воспаления, то выживет. Мне бы руки помыть, да и вообще, — он виновато пожал плечами, всем своим видом намекая на полную помывку, так как стоял сейчас перед всеми в том, в чем мать родила, практически полностью покрытый местами подсохшей кровью.

— И кто же тебя так врачевать обучил, Ворн? — не обращая на просьбу парня внимания, поинтересовался Кардинал, чуть склонив набок голову.

Ворн почувствовал на себе изучающий, цепкий взгляд. Стало неприятно, по спине пробежали мурашки, отдав холодком в затылок.

— Леший. Он меня учил многому, и лекарничать в том числе.

— Хорошо, — задумчиво произнес Кардинал — Поговорим плотнее, но не тут, — на том он и вышел из лекарни.

— В — в п-порядок себя приведи, — прошипел Тарг, выходя вслед за важным гостем. — И в-вихрем ко мне в кабинет.

Ворн заметил, что директор слегка заикался, что происходило крайне редко, и обычно выдавало в нем большое волнение. Скрипнув от напряжения зубами, Тарг удалился. Ворн же сломя голову помчался мыться и одеваться. Сердце стучало в груди, так и норовя выскочить. Дурные предчувствия рвали душу в лохмотья, словно пес старую фуфайку. Во рту пересохло, несмотря на то, что он только что вылил на себя целую бадью холодной воды. Проклятый Чафа. Все планы коту под хвост! А тут еще и Кардинал этот…

От досады он даже застонал в голос. Хотелось выть, но все эмоции пришлось грубо запихать поглубже, потому что он уже стоял под директорской дверью, занеся руку для стука.

* * *

— И разверзлись небесные хляби, и обрушился поток водный на земли грешные, и взмолились люди на девятый день о милости богов, но боги были глухи…

— Ты чего такое бормочешь, дядь Саш?

— Трактат из древнего писания.

— М… Предсказания, чтоль?

— Нет. Скорее, былины прошлого. Так боги наказали людей за дерзость их. Затопили земли, не пожалев ни праведного, ни невинного младенца. Всех под одну гребенку.

— Ну и к чему ты это сейчас?

— Да к тому, малой, что все мы в ответе за деяния ближнего нашего, и, видя непотребства, нельзя пройти мимо, сделав вид, что тебя это не касается. Касается. Еще как касается. За грехи одних все мы понесем кару. И ты, кто прошел мимо, виновен не меньше того, кто сотворил зло.

— Но… я не прошел мимо.

— Да, не прошел. И потому я сейчас тут, валяюсь в телеге и беседую с тобой, а не кормлю мух на обочине дороги. И дети мои не останутся сиротами, а жена вдовой.

— А их дети? Ведь их отцы сегодня не вернутся домой.

— А их дети отвечают за грехи родителей своих. И тем бандитам думать об этом надо было прежде, чем разбоем промышлять, — назидательно сотрясал он указательным пальцем воздух. — Сколько жизней они сгубили? Хлебушек тот, что детки их кушают, кровью орошен, и за прибыль такую дорого платить придется. Не бывает ничего просто так, задаром. Дармовщинка — она сладкая, да ядовитая. Всему есть своя цена. Готов ли ты заплатить эту цену, или шаг сделал, не подумав? Расплата-то, она все равно придет, не к тебе, так к детям твоим.

Хлестнув легонько поводьями ворла, парень задумчиво посмотрел вдаль. Пыльная дорога вилась толстой змеей, уходя и скрываясь за поворотом, казалось, бесконечного зеленого поля, вдоль которого они катились уже, считай, полдня.