Книга Ворн, страница 12 – Катэр Вэй

— Поррррвууууу!!!!! — взревел Молот, крутанувшись на сто восемьдесят градусов с растопыренными ручищами, готовый заключить в смертельные объятия злостного нарушителя его планов, ведь обреченный на поражение заведомо ждет смерти.

Но хлипкий противник вновь ушел, поднырнув под руку, тут же нанося град ударов под колени, в затылок и завершающий в кадык. Свет в глазах Молота взорвался Сверхновой и померк. Он рухнул на колени. В ушах звенело, в голове остро пульсировало.

Громила стоял на коленях, сжимая собственное горло, хрипя и булькая кровью, которая мелкими брызгами вылетала изо рта при каждой попытке выдоха. Широко распахнутые глаза и непонимающее выражение на лице так и застыли маской смерти. Молот рухнул в песок. Люди молчали. За пределами шатра, где-то на улице, слышался одинокий лай собаки и ржание мары. Высокородный гость раздраженно, в резко накатившем гневе смачно плюнул себе под ноги, поднялся и отпихнув испуганную бледную девушку со своего пути, покинул балкончик.

Обстановку разрядил осипший голос ведущего. Он прокашлялся и заорал:

— Поражение засчитано! Ииииии! У нас! Новый! Чемпион! Прошу приветствовать — Тень!!! Да здравствует Тень!!!

Подойдя к Грине, схватил того за запястье и вздернул вверх руку победителя.

Гриня улыбался.

Получив заслуженные аплодисменты, отвесив поклоны торжествующим зрителям, Гриня отправился в свою комнату. В коридоре он заметил двух мужчин, ранее не замеченных им в этих местах. Мазнув по ним взглядом он подошел к своей комнате, отпер замок, распахнул двери и завис на пороге, глядя на происходящее в его вынужденном, временном жилище.

На столе стоял поднос с мясом, миска с фруктами и запотевший кувшин прохладного вина. На ложе в очень аппетитной позе умостилась симпатичная молоденькая девица. Она изящно двигала телом, приманивая свою жертву. Претендент на роль жертвы стоял на пороге, не решаясь войти в комнату. Интуиция тревожно стучала в набат. Дурманящий аромат копченого мяса ударил в нос, и Гриню словно приложило по голове. "Девка в комнате? Копченое мясо?! Ну ладно, смотряший этого ринга мог отпереть своим ключом двери и впустить девку, дабы порадовать, наградить победителя. Но мясо? Знающий человек никогда не предложит бойцу копченостей. Нельзя. Не едят они этого. А тут целый окорок. Нет, смотрящий точно не мог этого сделать. Тогда — кто?"

Гриня медленно вошел в комнату, прикрыв за собой дверь. Осмотрелся и, присев на табурет, с легкой полуулыбкой спросил у жрицы любви, кто ее сюда прислал.

— Не знаю, мой победитель, — прожурчала она обворожительно, словно невзначай поглаживая свое обнаженное бедро с тоненькими цепочками вместо одежды. — Мне было велено прийти сюда и выполнить все твои пожелания, мой победитель.

— А еду кто принес, видела?

— Видела. Мужчины, те, что сопроводили меня сюда. Они приказали мне ждать тебя, все поставили на стол и ушли. А что, что-то не так, мой победитель? Тебе не нравится еда? Или я не в твоем вкусе? — при этих словах она чуть привстала, изогнувшись и потянувшись словно кошка. — Я многое умею, — мурлыкнула она, облизнувшись. — Ну иди же ко мне!

Гриня сглотнул, пытаясь промочить пересохшее горло, и, смахнув со лба выступивший пот, судорожно выдохнул.

Он оставался на месте, не сводя глаз с прелестницы, но боковым зрением держал под наблюдением все помещение. На первый взгляд все было как обычно, постороннего наблюдения он не чувствовал. Противоречивые мысли метались в его голове, устроив там целое сражение. Одни твердили, что он параноик, и надо брать и драть, пока есть кого. А другие орали о том, что это ловушка. Наступив на горло своему желанию, Григня приказал девушке убираться, на что она слезно молила не прогонять ее, а позволить ей отработать заплаченные Мадам деньги. Иначе та самая Мадам крепко накажет неумеху, от которой отказался клиент. Причитая и слезно умоляя, девушка поднялась с кровати и сделала пару не решительных шагов к мужчине. Она сложила в умоляющем жесте руки на груди, подбитой ланью заглядывала в глаза и приближалась. Робко, осторожно, шажок за шажком. Милая, нежная, такая беззащитная, что сердце сжалось бы от этой слезной тирады у любого, у кого оно есть. Гриня дрогнул, засомневался, тоже шагнул ей на встречу. И в этот момент поймал, буквально миг, ее взгляда. Взгляд не запуганной овечки, а расчетливой волчицы, ждущей удобного момента для смертельного броска. Хлоп ресницами — и вновь перед ним несчастная милая глупышка. От такой перемены образа он аж проморгался и словно отрезвел. Остановился, не дойдя до не пару метров. Посмотрел на нее зло, с раздражением.