Книга Ворн. Искатель, страница 62 – Катэр Вэй

«Замещение жизни» — это обряд, во время которого перед опасным путешествием чтобы избежать собственной гибели приносится в жертву другой человек, заменяя свою возможную смерть на стопроцентную его. Обычно использовали рабов, но не у всех были средства на их покупку. Тогда жертвой мог стать случайный человек, которого обманывали, опаивали, похищали и убивали.

Поэтому, когда искатель артефактов покупал раба, а этих людей нельзя было спутать с обычными путешественниками, раб истерически кричал и умолял о пощаде, не желая идти на заклание.

Вот и сейчас из клетки вытаскивали вопящего мужичка, который кричал на все лады. В итоге его оглушили ударом по голове и, подхватив обмякшее тело за руки и ноги, утащили в неизвестном направлении.

Одна из клеток привлекла особое внимание. В ней сидела молодая женщина с ребёнком на руках. Её некогда прекрасное лицо теперь было измучено горем и отчаянием. Испуганный и голодный ребёнок крепко прижимался к матери. Их взгляды были полны мольбы и надежды, но вокруг царила лишь жестокость и безразличие.

— Хороша, — услышал Ворн разговор стоявших рядом зевак. — Взял бы себе, но пока без денег.

— Да, — с грустью ответил ему второй. — И я пуст. Жаль, если её искатели купят. Лучше бы Флор выкупил её для борделя.

— Ага, — согласился первый. — Тогда бы попользовались.

Второй мечтательно причмокнул и вздохнул. О судьбе ребёнка даже не упомянули. И так понятно, что ничего хорошего малыша не ждёт. Скорее всего, его отнимут у матери и продадут на мясо. В этом городе этим промышляли. И поэтому, если тебе не всё равно, что есть, не стоит покупать пирожки с мясом, шаурму или другие мясные блюда, если ты точно не уверен, из чего они приготовлены. Хорошо, если это окажется крысятина или псина. Двое говоривших знали об этом наверняка, а Ворн пока только догадывался и не хотел верить своим ужасным догадкам.

Аукцион продолжался. Голоса торговцев сливались в какофонию жадности и цинизма. Жизни людей уходили с молотка, превращаясь в звонкую монету в карманах негодяев. Торговая площадь жила своей уродливой жизнью, кипя кровью, потом и слезами.

Ворн впервые видел подобное, и ему стало дурно. Он слышал, что такое бывает в мире, где царит беззаконие и анархия, но чтобы вот так, своими глазами…

Словно потерявший краски, он оцепенело следил за разворачивающимися событиями, пребывая в состоянии глубокого потрясения.

Часть невольников была продана, и в освободившиеся загоны тут же затолкали новую группу страдальцев. Зрение Ворна зацепилось за юную девчушку с волосами цвета воронова крыла и большими изумрудными глазами. Эти глаза показались юноше мучительно узнаваемыми. Девчушка не проливала слез, не искала утешения у новоприбывших попутчиков по беде, а держалась в стороне. Прижавшись к самой дальней стене, она, подобно дикому зверьку, наблюдала за людьми, находящимися по другую сторону решетки. Поймав на себе взгляд Ворна, она вздрогнула и едва уловимо подала знак рукой.

«Не может быть! — проносилось в голове парня. — Та самая необычная девчонка без ауры, что наведывалась к дому профессора⁈ Каким образом она тут оказалась? Черт! Черт! Черт! Что же делать⁈ Нужно немедленно ее освободить!» И, не успев до конца осознать свои намерения, он, сам того не планируя, вскинул руку, выкрикивая: