Книга Черная звезда, страница 91 – Андрей Посняков

— В деревнях, кстати, население почти совсем дикое, – покачал головой полковник, – Охотники, одно слово. По-моему, им куда удобнее будет выбирать выборщиков. Так и решим, наверное?

Женька и Фигуров молча кивнули. Аристарх даже сказал, что они вчера вечером вместе со Сколопендровым эту проблему поднимали и к такому же выводу пришли, ступенчатому, как наиболее реальному в данных условиях.

— Теперь по голосам, – продолжал журналист, – Один человек – один голос, или как?

— Как это – или как? – возмутился Жека, – Это кому ж мы будем лишние голоса давать, крановцам что ли?

— У крановцев-то как раз можно и отнять!

— Не, не согласен! Сегодня мы у Кранова отнимем, завтра ещё у кого-нибудь, а потом и у нас кто-нибудь. Это ж не справедливо! Нечестно, когда один человек будет иметь сто голосов, другой – один, а третий – вообще ни одного!

Жека не мог бы сказать, как прошли выборы – слишком суматошно всё было. Выступления ораторов на площадях, поливание друг друга грязью (иногда – реальной), стены и заборы в разноцветных плакатах. Радовало другое – крановцы проиграли. Проиграли, несмотря на мощную агитацию, несмотря на подкуп части избирателей и прочий чёрный пиар, несмотря на все деньги Кузьмы Куборогова. Уж слишком опасные идеи они высказывали, особенно – в отношении чужой собственности, чтобы быть поддержанными большинством ледоградцев – людей, по рождению осторожных и недоверчивых. «Партия не богатых – не бедных», она же «Народная партия», набрала подавляющее большинство голосов, её лидер, преуспевающий коммерсант Дон Базильев стал Председателем Учредительного Собрания, и, по всему выходило, что ему и возглавить Городскую Управу.

Полностью выполнивший свою миссию Женька купил билет на ближайший пароход до Кареды и теперь, ожидая отъезда, пребывал в радостном состоянии полного безделья. Катался на лодке с Фигуровым и его невестой, гулял, по вечерам играл в карты с полковником Францем Кареевым. Полковник оказался игроком ушлым и партнёру спуску не давал, отчего Жека злился, но вечером всё равно приходил, либо один, либо с друзьями – Фигуровым и Колей Сколопендровым. Одинокому Карееву нравились эти визиты, сидеть одному у камина – не очень-то весёлое занятие, да и видно было, что он привязался к мальчику.

До отправления парохода на Кареду оставались ровно одни сутки…

— Сдаетёсь, господин полковник? – Женька небрежно выложил на стол три туза и прихлопнул их ладонью, – А?

Кареев притворно вздохнул и принялся тасовать колоду, намекая на возможный приход Фигурова, который «покажет кое кому, как играют настоящие ледоградцы».

— Ну, ну, посмотрим, – ехидничал Жека, напомнив, что и заядлый картёжник Фигуров был им уже неоднократно бит.

На улице стоял чудный августовский вечер, тихий и прозрачный, с первыми желтоватыми листьями на деревьях и чуть потемневшим небом. Было тепло, даже жарко, особенно в галифе с сапогами, ходить в шортах Женька не решался, уж слишком это бы было не по-ледоградски, да и не было у него здесь шортов…

Кареев не успел раздать карты, когда пришёл Сколопендров. На приглашение присоединиться к игре адвокат отказался, вытащил из кармана френча две картонки с красивыми виньетками и, небрежно бросив их на стол, пояснил:

— Приглашение на банкет. Вам, господин полковник и вам, господин Лейкин!