Книга Дикое солнце, страница 9 – Андрей Посняков

— О да, да, договаривался, – послушно закивал гость, словно бы пытался проткнуть длинным носом лобовое стекло. – Но, видите ли… Я бы хотел посмотреть и на остальных. Это можно устроить?

Афанасьич скосил глаза и едва не улетел в яму – иностранец раскрыл вытащенный из внутреннего кармана бумажник, густо нашпигованный евро.

— Устроим, – быстро кивнул он, прокручивая в голове, как бы все это провернуть побыстрее, до возвращения директорши. Глядишь, и обломится лишняя сотня-другая.

— Берите, – словно бы угадав мысли завхоза, штатник протянул банкноту. – Это вам за услуги. И будет еще, только…

— Только? – банкнота тут же исчезла в широкой ладони завхоза.

— Только знаете, – иностранец задумчиво покачал головой. – Мне бы хотелось посмотреть на ваших гм… воспитанников… в неформальной, так сказать, обстановке, так, что б никто не мешал. Ну, вы понимаете?

Афанасьич кивнул, еще б было не понять, предвкушая халявные денежки, даже старинную фразу ввернул:

— Не извольте беспокоиться, мистер Чинетти, сделаем в лучшем виде. Ничего, что поздно?

Вечерело. Рыжеватое солнце садилось где-то за серыми облаками, и все так же, как и утром, уныло накрапывал дождь. Вот уж впрямь, июнь уж кончается, а нет лета, хоть ты тресни! Одни холода да дожди. Слякоть.

— Поздно? – улыбнувшись, переспросил гость. – Ничего. Я, знаете ли, тороплюсь, потому – можно устроить просмотр и ночью.

— Ночью? Отлично, – улыбнулся в ответ завхоз, прикидывая, как ловчее провести директоршу. Ну да, та явится к вечеру… явилась уже, наверное, ждет. Представить гостя, да затем увести, якобы отдыхать, а тем временем…

— Вы вот что, – Афанасьич повернул голову. – Директору скажете, что устали, и все дела – утром.

— А просмотр?

— Ну, мы же с вами договорились?

Сутулый понимающе хмыкнул.

За поворотом, за ольховыми зарослями и реденькими кривыми сосенками показалось серое здание интерната. Крашеные зеленой краской ворота были призывно распахнуты – ждали.

— Рады, рады дорогому гостю! – мило улыбнулась Михайловна, едва мистер Чинетти выбрался из салона. – Пойдемте, покушаете, отдохнете с дороги.

Иностранец снова кивнул и поднял глаза вверх, посмотрев, как пронеслась вдруг над самым двором стремительная черная тень.

— Ястреб, – меланхолично кивнул завхоз. – Повадился, сволочь, по деревне кур красть.

Чинетти ничего не сказал, лишь загадочно улыбнулся, и где-тов глубине его глубоко запавших глаз проскочили желтые искры. Сверкули этак – будто электровспыщка – раз – и нету.

— Доброй ночи, мадам. И доброй ночи вам, мистер Булочкин.

Забравшись в машину, Михайловна запустила мотор, и тихо отъехала, в полголоса наказав Афанасьичу, что б все было в порядке. Завхоз проводил ее взглядом, тщательно запер ворота и поднялся наверх, в комнату, выделенную дорогому гостю. Вообще-то раньше она именовалась воспитательской, да давно уже не использовалась по прямому назначению, во-первых, воспитателей было мало, а во-вторых, директорша справедливо полагала, что нечего им вообще кучковаться, комнату же приспособила для гостей, даже велела повесить шторы и постелить на пол ковер с синими цветами. Принятые меры отнюдь не скрывали все убогость помещения, впрочем, гостю, похоже, на это было полностью наплевать.

— Так приводить? – вежливо поинтересовался Афанасьич.