Книга Битва за империю, страница 84 – Андрей Посняков

— Не хочу, спасибо. Вы говорили о причинах.

— Так их много имелось. И внешних, и внутренних. Сильные и активные турки – если бы не Тимур, возможно, Константинополь был бы взят войсками Баязида еще в 1402 году… Итальянские купцы, по сути контролировавшие всю имперскую торговлю – даже внутреннюю. Удаленность от Запада в идеологическом плане из-за противостояния церквей. Да, последние императоры предпринимали кое-какие шаги к унии, однако ее не приняло большинство населения.

— Предпочли турецкую чалму папской тиаре, – вздохнув, покивал Алексей. – Знакомое дело… Сидели по домам, отсиживались… вместо того чтобы выйти на стены! Приспособленцы и трусы!

Протокуратор стукнул по столу кулаком, так, что расплескал чай.

Взяв тряпку, начальник лагеря посмотрел на него, чуть прищурив глаза:

— Интересно с вами беседовать.

— Спасибо.

— Что же касается приспособленцев и трусов… Думается, главная причина падения Византии все ж таки внутренняя. Недоразвитость феодализма и общества. Сильная государственная власть – и практически полное отсутствие всяких общественных объединений, умеющих отстаивать свои интересы сословий, так ведь и не сложилось, власть опиралась на многочисленное чиновничество, вороватое и безответственное, творившее полный произвол. Народ – как вы говорите, приспособленцы и трусы – просто уже давно не считал это государство своим, не хотел проливать кровь за продажных бюрократов.

— И получил турецкое ярмо на свою шею!

— Да, но многие неплохо устроились. Те, кому повезло спастись от эксцессов первых дней штурма, жили себе да поживали. Многие наверняка даже радовались – тот же епископ Геннадий, ведь он получил власть.

— Значит, чиновники, говорите…

— Да-да, чрезмерная централизация вкупе с продажностью и безответственностью облеченных властью лиц. И – как результат – моральная апатия и безразличие населения. Даже ненависть к власть предержащим… и нежелание хоть что-то сделать самим – власть приучила. Такие государства долго не живут, друг мой, достаточно малейшего толчка.

— Ничего себе – малейший толчок! Видели бы вы войска Мехмеда! Массы орущих башибузуков, сверкающие глаза янычар, пушки!

— Да, турецкая артиллерия долго была лучшей в Европе. Кстати, держалась на ренегатах – венграх, французах, итальянцах, греках… Султан хорошо платил.

— Предатели!

— А кого они предавали? Тех, кто их отверг?

— Они предали самое дорогое – свою веру!

— Веру? Гк-хм… – закашлявшись, начальник лагеря достал из тумбочки початую бутылочку коньяка. – По пять капель? А то, думаю, не усну.

— Давайте, – согласно кивнул Алексей. – За Византию! Чтобы выжила!

— Ну, раз вы так хотите… За Византию!

Янтарная влага обожгла пищевод, по всему чувствовалось, что коньяк был хороший.

— Я в чашки налью, только вы до конца не допивайте – на три раза растянем, – Иван Аркадьевич разлил остатки коньяка и, понизив голос, предупредил: – Вы, молодой человек, когда будете поступать, не очень-то болтайте о вере. У нас этого не любят.

— А если бы турки не были столь сильны? – кивнув, продолжал разговор Алексей. – Вот вы говорите, 1402 год… Тогда турки ослабли под ударами войск Тамерлана – и империя ромеев просуществовала еще полвека. Это ведь немало, правда? Советский Союз вон, тоже… ой!

— Что вы сказали про Советский Союз?