Книга Битва за империю, страница 40 – Андрей Посняков

Люди Епифана отнеслись к новому соратнику радушно – усадили к костру, накормили пахучей ушицей, показали место в шалаше, где спать. Соседом, кстати, оказался тот самый пастушок, белоголовый, веснушчатый, кого чуть было не запытал любитель пирогов Емельян. Увидав Алексея, парнишка обрадовался:

— Вона! И ты убег, господине?! А мы того ката поймали, что меня пытал!

— Что?! – Протокуратор тряхнул головой. – И где ж он?

— В поруб кинули – пущай до утра посидит. Утром ужо казним – в болоте утопим!

— Как это в болоте?

— А так. Камень на шею – и в трясину…

— Нечего сказать, ловко придумали! – Алексей закусил губу: вся эта затея с казнью почему-то пришлась ему не по нраву. Может быть, потому что он как-то уже привык к повару-палачу, можно даже сказать, сроднился? Эх, жаль парня – не такой уж он и злыдень, опять же – с татарами помог.

— А я б так его не казнил, – неожиданно произнес отрок, звали его, кстати, Герасимом. – Не так уж и сильно он меня и бил. Крови, правда, много – а вот, поди ж ты – уже и не болит почти.

— Так это он, верно, неопытный – бить не умеет.

— Как раз опытный! Что б так бить и не поранить сильно, большое уменье надоть!

— Да-а-а… Жалко его тебе, что ли?

— А и жалко – дак что ж?

Протокуратор прищурился: ну надо же! Потом спросил словно бы невзначай:

— А что, ежели вырвется он, убежит?

Герасим расхохотался:

— Да куда бежать-то? Тут везде болотины, а троп он не знает! Ката этого и не стерегут-то особо…

Не знает… Зато он, Алексей, хорошо знает гать. Ну выйдет беглец не к мосту, а к сгоревшей деревне – какая ему разница?

Сосед вскоре засопел, заворочался… вот вскрикнул, видать, неловко повернулся, а спина побаливала.

— Что-то не спится, – негромко бормотнув, протокуратор осторожно вылез из шалаша. Невдалеке, за деревьями, горел небольшой костер, и сидевшие вокруг него люди лениво дохлебывали ушицу. Предложили и Алексею:

— Будешь?

Тот не отказался, похлебал, затем, поблагодарив, попросил у разбойников нож – нарубить лапника, а то сквозь крышу в шалаше звезды видно.

— Так взял бы топор – оно сподручнее!

— Да ну, скажешь тоже! Как зачну стучать на весь лес – живо все проснутся.

— И то верно, – тот, что предлагал уху – молодой мордатый парень – задумчиво почесал за ухом и, отвязав от пояса нож, протянул Алексею. – Бери, пользуйся. Только вернуть не забудь.

— Не забуду.

Оранжевые зарницы костра выхватывали из темноты лишь рядом стоявшие деревья, однако ночь нынче выдалась светлой, звездной… да и вообще, небо на востоке уже захолонулось алым – скоро рассвет.

Срубив несколько еловых лап, протокуратор незаметно подошел к забросанной жердями и ветками яме – той, что указывал Епифан. Постоял, прислушиваясь, – и в самом деле, как и сказал пастушонок, никто узилище не охранял, если не считать сидевших у костра парней. Вообще-то, грамотно они костерок разложили – тут и к мосту тропинка, и по Черному болоту – гать. Оттуда кто придет… или туда… уж никак сторожей не минует.

— Емеля! – чуть помолчав, шепотом позвал Алексей. – Емеля! Да откликнись ты, чертов кат. Это я, Олексий.

— Олексий?! – Голос из ямы донесся глухо, но неожиданно громко, или это просто так казалось, что громко.

Тем не менее протокуратор сразу же цыкнул.

— Тсс! Не ори так. Глубоко там?