Книга Враг императора, страница 50 – Андрей Посняков

Не сообразил, бродяга, что просто так серебряные кольца по улицам не валяются! Увидав приманку, наклонился, оглянулся воровато – подобрал! Подобрал, собака! Верно, подумал – в сказку попал. Так и надел на палец – Лешка специально по размеру кольцо подбирал, чтоб влезло.

А через пару деньков старший тавуллярий, как и договаривались, встретился у паперти с Николаем. Подмигнул, мол, есть новости.

— Ну? – зайдя в укромное местечко за кустами жимолости и акации, нетерпеливо потер руки сыскарь. – Что слышно о старике Созонтии? Что там болтают о его смерти?

— Болтают разное, – Алексей улыбнулся и понизил голос: – У Созонтия, говорят, кольцо было недешевое.

— Что еще за кольцо?

— Даже я видал… Серебряный перстенек с музой. Не так и дорогое, сколько чем-то старику памятное. Вот на него-то кое-кто и польстился.

— Кто? Кто? – Николай насторожился, словно почуявшая близкую добычу борзая.

— Говорят, у кого-то из плотников – ну, что у нас в доходном доме живут – похожий перстенек видали.

— Говорят, говорят, – недовольно буркнул сыскарь. – Неправильно ты мне докладываешь, друже Алексий! Поточнее надо – кто сказал, когда, при каких обстоятельствах? Понятно?

— Понятно, – Алексей согласно кивнул.

— Ты вот что, – Николай оглянулся по сторонам и понизил голос: – Вызнай точно – что там да как. Кто этот перстень у старика Созонтия видел – я так, к примеру, его не запомнил – да точно ли такой у плотника?

— Сделаю, – приложив руку к сердцу, уверил Лешка. – Когда доложить только?

— К воскресенью успеешь?

— Успею.

На протяжении всего вечера старший тавуллярий, словно бы невзначай, заводил разговор о несчастном старике и перстне, который якобы у него видел. Об этом он говорил и с Мелезией, и с Епифаном, и с Виринеей Паскудницей.

В воскресенье, как и было условлено, доложил обо всем Николаю, и в тот же день, к вечеру, Терентий исчез. Отправился после обедни в харчевню, да так больше его никто и не видел. Сами плотники болтали разное, а артельный старшой Прохор Богунец так прямо и заявил – мол, подался парень к туркам, там за плотницкую работу не в пример лучше платят.

— Он ведь давно о турках подумывал-то!

И лишь Лешка знал правду, вполне даже осознавая, что подкинутая им версия – хиленькая. Однако и она могла сильно осложнить жизнь такому тупому человеку, как Терентий. Ну как он будет оправдываться-то? Скажет, что нашел перстенек на тропинке? Детский лепет! А был ли такой перстень у Созонтия, нет ли – теперь уж никто наверняка не скажет. Так что на какое-то время о Терентии можно забыть. Пока. А потом, ежели вдруг объявится – так другую пакость придумать. Запросто! А и поделом – не приставай охально к красивым девушкам!

В понедельник, тоже уже под вечер, Алексей спустился вниз, за вином. Уселся за стол, в ожидании возвращения Мелезии заказал яичницу с луком. Бабка Виринея Паскудница, поймав на лету серебряху, тут же спроворила ужин:

— Кушай на здоровье, Алексий. Слыхал новость – Терентий-то, плотник, говорят, к туркам подался!

— Да неужто к туркам?

— К ним, к ним, – ухмыляясь, заверила бабка. – У него. У Терентия-то я сама кольцо приметливое видала, про которое ты говорил. Так, знаешь что?

— Что?

— Кольцо-то это – с убитого Созонтия снято!

— Быть такого не может!

— А вот, может, оказывается! Прости, Господи, что-то не везет мне никак с постояльцами, – бабка набожно перекрестилась на висевшую в углу икону. – Один – к туркам сбег, да еще – и убивец, оказывается, двое землячков – лежат в землице сырой.