Книга Враг императора, страница 133 – Андрей Посняков

— Ну, здравствуй, друже!

— Здравствуй!

Друзья обнялись.

— Теперь – куда?

— Пока переплывем речку, а дальше – я знаю.

Они выбрались из Москвы с первыми лучами солнца, едва открылись ворота. Зашагали вдоль по дороге, потом пристали к попутному купеческому обозу. Сказались паломниками – и купчина махнул рукой. Идите, мол, объесть не объедите, а лишняя пара рук в пути не помеха. Без всяких приключений обоз добрался до Мценска, а уж там беглецы отправились дальше – в Амбросиево, большое – в десяток дворов – село.

Солнце поднималось к зениту, вкусно пахло жнивьем и свежим сеном. Проходя мимо пастбища, друзья подозвали пастушонка:

— А что, Кузьмин Епифан, староста, жив ли?

— Да жив, Господи! – испуганно перекрестился парень. – Это вон стадо – его.

— Все зажиточней и счастливей живет трудовое крестьянство! – весело ухмыльнулся Лешка.

— Он во-он в той избе живет, как раз где церква.

— Да знаю.

Епифан встретил путников настороженно, долго присматривался и, лишь когда узнал Алексея, улыбнулся и гостеприимно кивнул на накрытый к обеду стол:

— Не сразу и признал тебя, Лексий. Больно уж ты изменился.

— Зато ты не меняешься, все такой же.

— Ну садитесь за стол, гости дорогие. Сейчас велю принести пива.

— Пиво – это хорошо, – Лешка потер руки. – Послушай-ка, Епифане, а у тебя здесь женщина не останавливалась, с ребятенком малым?

— Останавливались, как же. Ксанфия с Сенькой – славный такой парнишка был.

— Был?! – Алексей поперхнулся пивом.

— Не хотел говорить сразу, – потупился староста. – Третьего дня сгинули они на Черном болоте. Пошли по ягоды да и не вернулись. Бабы говорят – сгинули. Грозища тогда еще такая была!

Грозища…

В глазах старшего тавуллярия неожиданно вспыхнула надежда.

— И главное, сколько допрежь того они на это болото хаживали. И ягод набирали. И ничего – не топли.

— И часты у вас тут грозы?

— Да, почитай, каждый день.

Каждый день.

Лешка даже забыл спросить старосту об одной девушке – Ульянке – что специально была отправлена сюда, угождать бабке Федотихе – время от времени приносить к пню у Черного болота разные ценные вещи. Не спросил, забыл – выглянул в окно – тут и туча! Ну так ведь с утра еще парило.

— Я с тобой! – дернулся было Георгий.

— Нет! – Лешка не хотел говорить, что там, куда он сейчас собрался, друг его будет лишь обузой. – Вот те крест, друже, поверь – я управлюсь сам. Запросто!

Вздохнув, монах лишь пожал плечами.

Когда молодой человек пришел – прибежал! – на болото, темно-сизая грозовая туча уже сожрала полнеба. Грянул первый гром – сухой, страшный. Молния попала в росший неподалеку сухостой – дерево вспыхнуло словно спичка.

И снова громыхнуло… Да так…

…громко, что Лешка даже оглох на некоторое время.

Хлестал ливень, и частые вспышки молний озаряли трясину. Ну вот он – пень, тот самый – большой, трухлявый, покрытый опятами и зеленоватым мхом. Приносила ли Ульянка ценности? Получала ли их бабка Федотиха? Черт! Надо было спросить про девчонку у старосты! Забыл! Черт побери, забыл! Да и какая она теперь девчонка – поди, почтенная женщина, мать семейства.

Снова ударил гром, кажется, над самою головою, и синяя молния змеиным безжалостным жалом впилась в стоящую рядом сушину. Этак еще и убьет – болотце-то ровное, кроме высохших деревцев, один Лешка и выделяется этакой каланчой, притягивает к себе молнии – бейте, бейте!