Книга Крестовый поход, страница 98 – Андрей Посняков

— Веселей, веселей, дети мои! — приподнявшись, громко крикнул старик. — И громче — так нас не услышат ни в одной деревне.

— Уже услышали, дедушка Периклос!

Периклос?! Ого! Не слишком ли громко?

— Вот, собаки лают повсюду.

— Ну, слава Богу! — старик размашисто перекрестился и подогнал ослика. — Главное, чтобы окрестные крестьяне не ушли в поле. Ищи их потом, собирай.

— Не уйдут! — обернулся толстяк. — Сегодня же праздник!

— На то и надеюсь…

— Что сегодня ставим, дедушка Периклос? Опять Аристофана?

Эти слова уже донеслись еле слышно — вся веселая компания спустилась в лощину.

— Нет, что-нибудь свое, — донеслись слова старика. — Аристофан для местных слишком уж непонятен.

Говорили, кстати, по-гречески!

Земляки?

— Актеры, — громко чихнув, прошептал напарник. — Бродячий театр… У нас, под Мистрой, такие часто бывали.

— Актеры? — Лешка улыбнулся. — Ну, надо же! То-то я и смотрю — поют, пляшут. Аристофана вспомнили… Тебе, Аргип, кстати, что у него больше нравиться — «Птицы» или «Женщины в народном собрании»? Мне так — «Птицы».

Аргип не успел ответить: выскочив откуда-то из кустов, прямо перед стогом застыл огромный серо-палевой масти пес и, злобно обнажив клыки, громко залаял.

— Тьфу ты, — вытащив нож, досадливо сплюнул Лешка. — Тебя еще не хватало.

— А ну-ка, вылезайте! — раздался повелительный голос. — Да не вздумайте шутить — быстро подымем на вилы!

Откуда-то сзади, из-за стога вышел крепкий мужик с вилами, по виду, крестьянин, к которому тут же присоединилось еще человек десять таких же — кто с вилами, кто с комами, кто — с топором.

— Дядюшка Геронтий, — из кустов выбежал еще один, на этот раз совсем юный — кудрявый веснушчатый мальчишка. — Это те самые воры?

— Похоже, они, — угрюмо прищурился мужик. — А ну, вылезайте, кому сказал?

— Да вылезаем мы, вылезаем, — пробурчал Лешка. — Собаку только придержите.

— Кубрай, цыц! — осадили пса. — Не пытайтесь бежать, господа воры. Давно вас вылавливали!

— Да не воры мы! Нужно нам ваше сено!

Выбравшись из стога, парни отряхнулись, а Алексей покрутил головой, прикидывая соотношение сил. Так… Если вот сейчас прыгнуть влево — там мужичок, похоже, тютя-тютей, ишь, аж рот распахнул, лошина, стоит, глазами пилькает… Отобрать у него вилы — и сразу рукоятью в лоб вот этому… он, похоже, старший… А, собака? А собаку придется ножом… И — с разу…

— Ишь, как зыркает! — ощерился вдруг мальчишка, доставая из-за пазухи… пращу! — дядька Геронтий, уж я за ними присмотрю, ты не думай…

Мужики при этих словах засмеялись, а старший, Геронтий, лишь улыбнулся в усы:

— На Кубрая-то больше надежа!

— Да ладно вам смеяться, — обиженно протянул мальчуган. — Ежели что… ежели бежать кинуться — я им ка-ак… камнем по голове!

Ну, вот… Лешка усмехнулся. Вот и попались… Ишь, ты — камнем по голове. Прямо…

…как в песне. В той, что пела когда-то группа «Король и Шут».

— Ну, не воры мы, Христом-Богом клянемся! — Алексей быстро перекрестился. — Не знаем, правда, чем вам и доказать… Ну, вот и телеги при нас нету — что же мы, ваше сено на своем горбу потащим?

— Да, воза нигде нет, дядько Геронтий, — подтвердил один из крестьян. — Мы с Бялкой тут все осмотрели, верно, Бялко?