Онлайн книга «Крестовый поход»
|
Несколько успокоенный, Алексей подался в корчму, где уже веселилась отпущенная на берег часть команды. — Выпьете вина, господин? — неслышно подошла к столу девушка в алой юбке. — Наше, местное, вино ничуть не хуже Родосского. — Охотно испробую. Девушка — капитан сказал, ее зовут Пелагея — направилась на кухню, изящно покачивая бедрами. Довольно молода — лет двадцати, вряд ли больше — с красивым точеным лицом древней языческой статуи, волосы темные, вьющиеся, под белой полотняной рубашкой — точнее, под накинутой поверх рубашки бархатной черной жилеткой — угадывалась упругая грудь. Лешка украдкой наблюдал за девчонкой, впрочем, и не он один — на нее пялились почти все — а как же не посмотреть на такую красотку? Правда, вели себя осторожно — не щипали, не хлопали по соблазнительной попке, не говорили особых скабрезностей. Это моряки-то в портовой таверне! Да и капитан предупреждал… Интересно, что же с этой красоткой не так? Вопрос сей, впрочем, разрешился довольно быстро — не успел Алексей выпить и половину кружки, как в таверну вошел, вернее — ввалился, огромного роста мужичага с обветренным смуглым лицом и диким взглядом. Усач, с длинными иссиня-черными кудрями, но головой почти касался крыши. А руки, что у него были за руки? Настоящие оглобли, да и мускулы — камни. Силач, ничего не скажешь! Не снимая с головы бараньей шапки, верзила ухватил пробегавшую мимо Пелагею, поднял на руки, закружил. — Поставь! Поставь меня на место сейчас же! — запротестовал та. Силач осклабился: — Вот прежде поцелуй! Тогда поставлю. — Целовать тебя? — девушка безуспешно пыталась вырваться. — Этакое чудовище! Ну, пусти же, Парас! Парняга, не дожидаясь уже согласия, сам впился девчонке в губы, и та принялась бить его руками по голове, даже сбила шапку. Парас только смеялся… Наконец, угомонившись, он поставил Пелагею на пол, подбоченился: — Скоро подарю тебе столичных гостинцев! Девушка лишь усмехнулась: — Что ж, подари. Казалось, ее ничуть не смутила только что произошедшая сцена, скорее даже наоборот, вызвала даже некоторую гордость или, лучше сказать, горделивость, вот мол, смотрите все: самое страшное на острове чудовище — мое! — Привет, Парас! — почтительно поздоровался с парнягой кто-то из корабельщиков. — Как твой карбас — еще не потонул? — А с чего ему тонуть? — верзила, наконец, соизволил заметить присутствующих. — Мой карбас будет понадежнее многих! — он повернулся к кухне. — Эй, Пелагея! Спроворь-ка мне стаканчик вина! — Ты и за прошлые стаканчики еще не заплатил! — Заплачу! В самые ближайшие дни заплачу, клянусь Пресвятой девой! — истово забожился Парас. — Ишь! — Пелагея все ж таки сжалилась, принесла стаканчик. — С чего это ты собираешься разбогатеть? — Да так… — парняга вдруг потерял всю свою браваду. — Будет одна оказия… Ну, твое здоровьице, Пелагея! — Ха, здоровьице! Лучше б и впрямь что-нибудь подарил! — Подарю! Богом клянусь, подарю. Может быть, уже завтра. Залпом опрокинув стакан, Парас поднял с пола шапку и, нахлобучив е на голову, ушел, ни с кем не прощаясь. — Во — тип! — подсел к Лешке Афиноген. — Видали? — Да уж, — согласился молодой человек. — Жаль только девушку — больно уж звероватый у нее поклонник. Прямо даже сказать — опасный. — Верно вы заметили — опасный, — усмехнулся капитан «Агаменона». — Только опасен он не для девушки… а для того, на кого она положит глаз! |