Онлайн книга «Тайный путь»
|
Над самым ухом надоедливо зудел комар. Впереди, в ельнике, фыркнула лошадь. Ага, значит, все правильно! Значит, здесь они! Что же, интересно, часовых-то не… Лешка резко выхватил саблю и повернулся, услыхав за спиной тихий треск обломившегося под чьей-то легкой ногою сучка… — Смотри, не махни только, – усмехнулись из полутьмы. – Не ровен час – и башку срубишь. — Фу ты, черт, Ванька! – опуская саблю, прошептал юноша. – Нагнал-таки! — Нагнал. – Отрок тяжело дышал. – Ну и быстро же вы шли – еле угнался. Чего ждем-то? Юноша кивнул на вырубку: — Приказа… Сейчас, наши с боков обойдут… Ага! Слева и справа от заросшей молоденьким ельником вырубки одновременно прокуковали кукушки. Условный знак. — Ну, братие… – негромко сказал староста. – Пора! Вперед, парни! Они вынырнули из предутреннего тумана, как призраки – бесшумно и неудержимо. Обогнув устроенный – наверняка, специально – завал, ворвались в ельник… Ага, вот они, лошади и повозки! И кострище, и брошенные в траву котелки… — Слева! – вдруг закричал кто-то. – Вон они, тати! Из луков бы, Епифане… — Сам вижу… Староста тут же отдал приказ. Лучники наложили на тетивы стрелы… А враги уже приближались, уже становились все четче размытые туманом тени. Сжав рукоять сабли, Лешка почувствовал знакомый зуд, зуд предвкушенья схватки, радостно-щемящий зуд воина… Последний раз он испытал его тогда, в сквере, у деревенского клуба… — Приготовились! – староста махнул рукой. – Лучники… Вражины вдруг ни с того ни с сего остановились… От них отделилась чья-то бородатая фигура, подошла ближе… — Не стрелять, – обернулся староста. – Может, надумали сдаться… Бородач подошел, наконец, ближе. Остановился: — Епифане. Ты, что ли? Староста удивленно поднял глаза: — Семен? — А мы вас за лиходеев приняли! – нервно хохотнул артельщик. Епифан расслабленно выдохнул: — А мы – вас! — Чуть ведь друг с дружкою не схватились, Господи… — Однако ж, а где же тати? — А пойдем, поглядим. Два воза… Пара стреноженных лошадей… И хныкающий мальчонка лет семи под телегой. И никаких татей! — Дите, ты чего плачешь-то? — Уе-е-еха-ахали все-е-е… Меня с собой не взяли-и-и-и… — Уехали? Когда? — Ночью еще… у-у-у… – Малыш растер по щекам слезы. – Обещали с собой взять, а сами бросили-и-и… А вдруг бы волки-и-и-и… — Не реви, паря! Ты чей? — Из Кулевки… Матрены-оброчницы сын. Три дня уж тут, в полоне… — Ого, знатный полоняник! Поди, большой выкуп за тебя ждали! – Ополченцы весело загоготали. Солнышко уже встало, сверкало, ярко так, весело, и оттого в душах людей вдруг стало теплее, радостнее. От солнышка, от чистого прозрачно-голубого неба, от внезапно нахлынувшего вдруг осознания того, что все кончилось – так, в общем-то и не начавшись – что-то, что могло бы случиться, не случилось, что все живы, что… — Гляньте-ка сюда, братцы! Сдернув рогожку с первого попавшегося воза, словно ужаленный змеей, вскричал вдруг какой-то артельщик. Остальные вмиг подбежали ближе… И ахнули! Было – отчего! Вся телега была заполнена награбленным добром – неразмотанными штуками добротного немецкого сукна, аксамитовыми шапками, зипунами, кафтанами, какими-то узорчатыми золотыми тарелками, поверх всего лежала крытая желтой блестящей парчой соболья шуба, а на ней – с распахнутой крышкой ларец, доверху наполненный густо-молочным жемчугом и разноцветными драгоценными камнями – смарагдами, рубинами, лалами… |