Книга Сокол, страница 73 – Андрей Посняков

Максим так и заснул — под возмущенный шепот и долгие приглушенные ругательства.

А утром в распахнутую дверь пожаром ворвался рассвет.

— Встать! — войдя в амбар, громко распорядился охранник. — Всем двигаться друг за другом, колонной, кто дернется в сторону — будет тут же убит.

— А как же выкуп? — ехидно осведомился Сенуфер-ра.

— Выкуп? — Разбойник расхохотался. — Скоро у нас будет всего хватать и без всякого выкупа. А ну пошли!

Щурясь от быстро набиравшего силу солнца, пленники выбрались из амбара и в сопровождении вооруженных копьями и серповидными мечами разбойников направились к блестевшему невдалеке пруду.

— Вот вам ил, вот песок, вот солома, — жестом указал главный охранник. — Все тщательно перемешиваете, топчете ногами, потом лепите кирпичи. Норма — три десятка штук в день на пару. Кто сделает меньше — будет наказан.

— Я не буду работать! — Ах-маси презрительно скрестил на груди руки.

— Не будешь? — Разбойник нехорошо прищурился, круглое толстоносое лицо его сделалось еще более отталкивающим, хищным. — Ладно, не будешь.

Мальчишка торжествующе хмыкнул.

— Но не потому, что не хочешь, а потому, что не сможешь! — Осклабясь, разбойник сделал знак остальным. — Займитесь этим молокососом.

Долго просить не требовалось: хохоча, те набросились на Ах-маси и, скрутив паренька, живо швырнули его наземь, лицом вниз. Один тучный лиходей уселся ему на ноги, другой — такой же — на шею. Третий взял в руку бич из вымоченной бычьей кожи и вопросительно посмотрел на главного.

— Бей! — с усмешкой распорядился тот. — Бей, пока не скажу: хватит.

Раскрутив в воздухе бич, разбойник ударил резко, с оттяжкой, оставляя на спине паренька тонкую кровавую полосу. Ах-маси дернулся, замычал… И снова удар! И еще, и еще, и еще…

Брызги крови оросили сухую землю. Все остальные пленники, окруженные воинами, в ужасе смотрели на экзекуцию. Вынуждены были смотреть.

Несчастный содрогался всем телом и бился, пытаясь вырваться. Напрасные старания — лиходеи хорошо знали свое гнусное дело. А тот, с бичом, все хлестал и хлестал, и страшная мечтательная улыбка застыла на тонких губах его.

— Хватит! — наконец распорядился старший. — Я сказал, Абак, хватит! Остановись же!

Избитого юношу оттащили и бросили обратно в амбар. Остальные молча склонились над деревянными формами…

Жарко пекло солнце. Работа оказалась не бог весть какой трудной, но монотонной и утомительной. Ил, песок и солома перемешивались, полученной смесью заполнялась форма, утрамбовывалась, подравнивалась небольшой деревянной лопаткой, переворачивалась — через восемь дней обожженный на солнце кирпич вполне годился в дело. Сути работал в паре с Ментухотепом, а Сенуфер-ра — с краснодеревщиком Атаршей. Максиму пары не было, и он помогал сразу всем. Уж конечно, норму на первый день не выполнили — не было еще необходимой сноровки.

Вечером, пересчитав кирпичи, главарь презрительно скривился, но, окинув взглядом запыхавшихся пленников, милостиво махнул рукой — видимо, посчитал, что один наказанный уже сегодня есть.

Тезка Максима сидел в амбаре, уткнув лицо в притянутые к груди коленки. Спина его кровоточила, но не так сильно, как можно было бы ожидать, судя по ухмылке того, кто бил.

— Как ты? — Сев рядом, Макс осторожно дотронулся до плеча Ах-маси.