Книга Сокол, страница 378 – Андрей Посняков

До Нейи доехали спокойно, сидя — не так-то и людно было в автобусе. И Бату не вырвало — то ли и в самом деле привык, то ли изо всех сил сдерживался, стремясь не опозориться перед фараоном. По этой же причине по сторонам особенно не глазел, воспринимая все как данное. Что поделать — чужая земля, потому тут все и чужое. И дома, и одежда, и повозки… и самое главное — боги! Страшно? Да! Но не очень. Ведь рядом-то — свои боги, живые — царь и царица Обеих земель! Чего ж с ними бояться?

Церковь, узкая площадь, бульвар Бино. Вот и знакомый особняк, решетка… Штаб-квартира масонов — Великой Национальной ложи Франции.

— Зайдем.

— Знаешь, — Тейя неожиданно остановилась у самого входа, — может, пусть лучше Петосирис сам выйдет к нам? Пошлем Бату…

— Нет, я сам. А вы тогда ждите.

Улыбнувшись, Максим ласково погладил жену по щеке и вошел, толкнув тяжелую дверь. Первое, что он увидел, когда чуть привыкли к темноте глаза, — большой, висевший на противоположной от входа стене, над бюро, портрет, перевязанный черной траурной лентой. Портрет Петосириса! Господина Пьера Озири!

— Что? — Подойдя к бюро, молодой человек с удивлением взглянул на служителя. — Что случилось? Мой давний друг, месье Озири, умер?!

— Увы! — Встав, служитель склонил голову — человек без возраста в черном, наглухо застегнутом пиджаке.

— Когда? Когда это случилось?

— Вчера… Точнее — сегодня ночью. Брат Теофраст обнаружил несчастного… — Скорбно поджав губы, масон покачал головой. — Знаете, а я ведь вас помню! Вы приходили в прошлом году… не один, с девушкой. И до этого приходили. Брат Пьер всегда отзывался о вас с похвалою. Говорил даже, чтобы мы исполнили каждую вашу просьбу, буде таковые последуют. Вы ведь, кажется, русский, месье? О, простите! Я лезу не в свое дело. Волнение… Думаю, наверное, вы должны знать.

— Что знать? — Максим не очень-то понял, что хотел сказать этой фразой служитель.

— Знать — как умер брат Пьер!

— А как он умер?

— Прошу вас, идемте. Здесь уже был полицейский комиссар, расспрашивал, оставил свой телефон. Служители замыли кровь.

— Кровь?

— Пожалуйста, сюда. — Масон провел посетителя в небольшой кабинет, обставленный обычной офисной мебелью — стол, кресла, стеллажи с какими-то папками.

— Садитесь. Может быть, воды?

— Да, спасибо.

Служитель тяжело уселся в кресло и, вздохнув, посмотрел прямо в глаза Максиму:

— Брат Пьер умер не сам! Ему помогли умереть.

— Что?! — Молодой человек дернулся, разлив любезно предложенную собеседником воду. — Помогли?!

— Мало того — его пытали! Отрезали… гм… это слишком мерзко, чтобы говорить.

— Говорите же, коли уж начали! Ну!

— Отрезали мочки ушей, веки… да много всего… Какая-то древняя пытка… Затем воткнули нож в сердце. О, Боже! — Не выдержав, масон уткнулся лицом в ладони. — Господи! Бедный, бедный брат Пьер.

— И что, никто никого не видел? Но ведь кто-то как-то пробрался сюда!

— Да! И брат Пьер сам открыл ему дверь. Ему — или им.

— Значит, это был кто-то знакомый!

— Мы тоже так думаем. И господин полицейский комиссар. Допрашивали всех и еще далеко не закончили.

Знакомый… А кто мог быть у Петосириса знакомый? Жрец Якбаал?! Но… не может быть! Впрочем, а почему не может?

— Вы говорите, пытали? Значит, что-то хотели узнать… что-то искали.

Максим опустил голову и задумчиво покусал нижнюю губу.