Онлайн книга «Сокол»
|
— Знаю, — снова расхохоталась царица. — Видела бедняжку с утра… Едва добрался до борта. Свесил голову и блевал, ругая какого-то лекаря самыми гнусными словами! Я и не думала, что он умеет так ругаться, вроде бы и лет-то ему еще маловато… — Это только кажется, что маловато — на самом деле много, лет семнадцать, наверное, есть. Вполне достойный возраст для славных дел. — Кто бы спорил… — Тейя шмыгнула носом. — А почему ты и в самом деле не хочешь оставить все как есть? Ну, этих — Кафиура и Нефтиш. Я же вижу — не хочешь. — Не хочу, — согласился Макс. — Мне кажется, это будет выглядеть слишком уж подозрительно: ведь все знали, что вдова ждет только попутного войска. И будет очень странно, если она останется здесь. — Значит, Кафиур уже подготовил ей замену, — тут же произнесла царица. — Ты уже нашел — кого? — Еще нет. — Максим улыбнулся. — К стыду своему — вот только что об этом подумал. Ладно, будем искать… Приглядимся к Кафиуру попристальней. Военачальник Кафиур вел себя предельно нагло, потеряв всякую осторожность — да и к чему ему было быть осторожным? Элита! Кто тронет-то? Кто хоть слово скажет? Предатель частенько заговаривал с сотниками о хека хасут. Не со всеми сотниками, только с теми, кто знатен. Говорил, что от власти захватчиков Дельты никому из «больших людей» хуже не будет, а, скорее, даже наоборот, только лучше. О том, что владетельные князья, способные держать в стойле быдло, нужны любому и что царь хека хасут Апопи понимает это куда лучше, нежели фараон Ах-маси и его матушка, царица Ах-хатпи, которые спят и видят, как бы лишить знатных людей всех привилегий. Это, кстати, вполне соответствовало правде, однако не в том было дело — Кафиур вел свою пропаганду нахально и тупо, иногда даже и под хмельком, открыто похваляясь перед собутыльниками, что уж его-то никакие хека хасут не тронут. Совсем уже потеряв остатки страха, предатель позволял себе ругать фараона и его мать, насмехаться над новой служилой знатью, обязанной своим возвышением только лишь личным заслугам — «набрали целый дворец голодранцев»! Поругивал и жречество, в основном из храмов Уасета. Дескать, скоро дождутся, что все их доходы будет контролировать царь. — Убить его мало за такие слова! — горячась, доказывал Ах-маси-младший. — Убить — вот именно. Судить да казнить как предателя и изменника! — Судить, казнить… сам-то веришь? Представляешь только, как взбеленится знать, если я его хоть пальцем трону? — Ну и не трогай, твое дело, великий царь. Только где ж тогда искать правду? — А для правды мы пока слишком слабы, друг мой! Ничего, дай только время… Кстати, как твои записи? Не передумал еще писать книгу? — Нет! — Юноша встрепенулся и тут же, застонав, закусил губу — видать, еще не отошел от ран, ну так и времени-то прошло мало. — Вот тут… С трудом перевернувшись, он сунул руку под ложе, доставая свиток… — И бились на воде… И я взял добычу и захватил руку, причем о ней было доложено царскому докладчику… — Что-то я не помню, чтобы ты показывал мне вражескую руку, — улыбнулся царь. — Так я и не пишу, что показывал. Сказано же — доложил докладчику. Так что велишь делать с Кефиуром? Позволишь ему и дальше наглеть? Фараон усмехнулся: — А что бы сделал ты? — Да убил бы! Просто, не говоря худого слова, убил. |