Книга Сокол, страница 160 – Андрей Посняков

Юный царь воткнул взятый у слуги факел в специальное углубление у жертвенника, налил в стоявшую на алтаре чашу принесенного с собою вина, вытащил из корзины яства — сладкие булочки, жареное мясо, рыбу.

— Вкушай же, мой Бог! — преклонив колени перед жертвенником, тихо произнесла царица-мать.

Ах-Маси поспешно опустился на колени рядом с нею.

Некоторое время они молчали, словно бы не хотели мешать Осирису наслаждаться принесенными в жертву вином и пищей. Чадя, потрескивал факел, оранжевые сполохи пламени отражались на лице божества, делая его как будто живым… и неожиданно добрым.

— Ты захватил с собой все, что я тебя просила? — наконец спросила царица.

— Да, о великая мать моя… Я принес с собой все то, что отыскал в храме Демона Тьмы.

— Тихо! Прошу тебя, говори шепотом. Здесь вряд ли кто подслушает, но все-таки… Я давно хотела отыскать спокойное место и вот вспомнила об этом храме. Его выстроил великий жрец Осириса Петенхонсу, который также был и магом. Выстроил в честь твоего рождения. Знай, сын мой, — именно тебе суждено богами возродить былое величие Черной Земли! Именно с тебя пойдет род великих правителей… Должен пойти, если все будет происходить как должно. Петенхонсу знал и умел многое… Он предсказал твою гибель!

— Мать! Ты мне не рассказывала… А я ведь…

— Да, ты спрашивал. Но тогда еще не пришло время.

— А теперь…

— А теперь слушай. — Ах-хатпи ласково взъерошила волосы сына. Тот по-прежнему надевал парик лишь в самых торжественных случаях, обычно обходясь собственной пышной шевелюрой. Считал — так удобнее. — Когда ты уезжал в Иуну, я уже предчувствовала твою смерть… Но не думала, что она будет столь страшной. Ты помнишь?

— Меня сожгли живьем, — опустив голову, глухо произнес юноша. — Сожгли на алтаре Бала — злобного бога хека хасут, захватчиков Дельты.

— Захватчиков Черной Земли, ты хотел сказать, — мягко поправила царица. — Это сейчас в их руках осталась лишь Дельта. Этого хватит, чтобы они снова завоевали все! Если мы… Если ты…

— И потом ты родила меня снова, — Ах-маси вздохнул. — Родила… там… в Петербурге.

— Да, в Петербурге. — Улыбнувшись, женщина прижала к себе голову сына. — Меня отправил туда Петенхонсу… Отправил родить.

— Ты родила…

— Да. Мне было все равно от кого. Не буду скрывать, я не очень-то любила твоего отца… того отца, профессора-археолога. Но была ему надежным спутником и верным другом, пока…

— Пока не утонула на Вуоксе?

— Петенхонсу позвал меня.

— Сколько мне тогда было? Года два? Три… Бедный отец. Как он сейчас… без меня.

— Не думай, что сейчас он несчастлив, — загадочно улыбнулась царица.

— Но почему именно Петербург? Почему, скажем, не Париж? Не Москва?

— Как раз перед моим появлением в Петербурге была основана ложа.

— Северная Звезда! — не выдержав, воскликнул Ах-маси… Максим, так уж его вернее было бы называть. Впрочем, как посмотреть… — Так и знал, что здесь не обошлось без масонов!

— Да, масоны. — Ах-хатпи утвердительно кивнула. — Вольные каменщики — наши друзья… и враги.

— Якбаал?

— Да, он. Поэтому Петенхонсу сделал все, чтобы я случайно не оказалась в Париже. Якбаал нашел бы тебя… и убил.

— Но он все равно нашел. Помнишь, я рассказывал, мы ведь с ним встретились в Париже. Я тогда занимался боксом, и думаю, что занимался неплохо. Мы поехали в Нормандию, на соревнования, и отец… отец попросил меня взять с собой золотого сокола. Твоего сокола!