Книга Сокол, страница 111 – Андрей Посняков

Максим скривился — ишь, выбрал бога, каким клясться! Мин — божество плодородия с эрегированным членом! Более чем прозрачный намек! Пора, наверное, вмешаться в это гнусное действо.

Юноша быстро прикинул: до края крыши метра полтора-два, вряд ли больше. Если забраться чуть выше и оттолкнуться от ствола, то можно… угодить прямо в костер! Ох, не на том месте его разложили! Что ж, придется рискнуть — похоже, иного выхода нет.

— Слуги говорили, ты хвастала, что умеешь хорошо танцевать, — поглаживая девушку по плечам, негромко произнес Абен. — Так ли это?

— Я не хвастала, клянусь Баст! — Тейя возмущенно дернулась, отбрасывая алчные руки разбойника. — Поистине это так и есть. Хотите, я станцую для вас?

— О, мы не смели и просить!

— Только мне нужна музыка. Кто-нибудь из вас умеет играть?

— Я умею, — радостно выкрикнул Птахотеп. — Игрывал когда-то на арфе. Найдется она у тебя, дружище Абен?

— Найдется. — Хозяин особняка ухмыльнулся и громко позвал слугу: — Эй, Уперра!

— Да, господин? — По лестнице на крышу вмиг взметнулись двое.

— Арфу сюда! Ту, маленькую…

Слуги доставили арфу. Судя по всему, они находились где-то поблизости и слышали все, что происходило на крыше. Это плохо, честно-то говоря, ведь неизбежно поднимется шум.

Слуги доставили арфу — небольшую, изящную. Усевшись поудобнее, Птахотеп тронул пальцами струны.

Трень-брень, трень-брень…

Не очень-то хорошо он умел играть, впрочем, Тейе, похоже, было все равно. Поднявшись с ложа, она изогнулась и, сделав несколько движений, скинула с себя платье.

— О! — Абен издал радостный возглас. — Клянусь Мином, поистине ты действительно хочешь стать богатой женщиной, дева!

— Играй, играй! — с улыбкой подбодрила старика Тейя.

И вдруг остановилась, застыла:

— Нельзя ли убрать подальше костер? Он мне мешает.

— Передвинуть жаровню? Нет ничего проще! Эй, Уперра!

Слуги переставили жаровню на дальний край крыши. Снова зазвучала арфа. Тейя принялась танцевать, раскованно, эротично и страстно — гибкое тело ее извивалось, сплетались в изысканные узоры поднятые к небу руки, позвякивали браслеты на руках и ногах.

Ишь ты, браслеты! Откуда они у нее? А может, Тейя и не нуждается ни в каком спасении? Нет, не может быть! Наверняка она что-то задумала!

Девушка затянула негромкую песню:

Все так же извиваясь, она вдруг подбежала к краю крыши — как раз перед пальмой, на которой уже давно готовился к прыжку Макс. Уперлась в ночь пылающим взглядом — казалось, посмотрела юноше прямо в глаза. И с неожиданной яростью выкрикнула во тьму ночи припев:

И, изящно выгнувшись, вдруг сделала прыжок через голову — назад, к Абену, — такой, которому позавидовали бы и циркачи.

Опустилась перед разбойником на колени, провела руками по бедрам… и, выхватив торчащий за поясом главаря шайки кинжал, вонзила ему в сердце!

Тут уж Макс не терялся — прыгнул, на лету сбив с ног старика Птахотепа.

— Вяжи его! — подхватывая упавшую арфу, сверкнула глазами девушка. И тут же тронула пальцами струны:

Быстро связав старика первой попавшейся под руку ветошью — ею оказалось брошенное платье Тейи — и сунув ему в рот кляп, Макс подбежал к возлюбленной, показывая на край крыши: