Книга Последняя битва, страница 34 – Андрей Посняков

Воины быстро исполнили требуемое.

— Теперь развяжите ее… Ну?

Лукьян лично разрезал ножом спутывающие девчонкины руки ремни, прошептал:

— Господине…

Раничев гордо мотнул головой:

— Оставьте нас. Что стоите? Я вынужден повторять?

Воины почтительно удалились, однако продолжали пристально присматривать за пленной.

Иван улыбнулся и кивнул на валявшееся у костра полено:

— Присаживайся, бери миску и ешь.

— Не боишься?

— Поверь, я опытный воин.

— А если я сейчас убегу?

— Я же говорю, ты нам не нужна. – Раничев хохотнул и поставил себе на колени миску с похлебкой. – Беги, ради бога, кто тебя держит-то? – Вытащив из миски крылышко, он со смаком впился в него зубами. – Умм, вкусно. Зря отказываешься.

Девчонка вдруг улыбнулась – все еще недоверчиво, но с каким-то неожиданным весельем:

— Кто тебе сказал, что я отказываюсь?

Усевшись, она вытащила из миски мясо и, жадно проглотив кусок в один миг, выпила бульон.

Иван усмехнулся: да, оголодала девка!

— Еще хочешь?

— А есть?

Раничев лишь покачал головой.

Вторую миску с остатками варева девчонка опалузила так же быстро, как и первую. Потом подняла глаза:

— Ну так я пошла?

— Скатертью дорога.

Вместо ответа пленница нырнула во тьму… Нет, остановилась у ельника, обернулась, видать, только теперь поверила в свое везение:

— Кого благодарить?

Иван не стал скромничать, бросил с горделивой усмешкою:

— Именитого вотчинника, боярина Ивана Петровича Раничева. Коль крещеная, помолись за здравие, большего не прошу.

— Крещеная… была когда-то.

— Как звать-то тебя, дева?

— В Орде Уланой кликали.

— Ульяна, значит… Ну, прощевай, Ульяна.

— Прощай.

Девушка скрылась в ельнике неслышно – видно, умела ходить по лесам. Между тем светало – и бодрый предутренний морозец выкрасил траву и подлесок серебристым инеем.

— А не зря ты ее отпустил, господине? – подойдя, тихо спросил Лукьян. – Не было бы с того нам худа.

Раничев потеребил бородку и, посмотрев в сторону леса, ответил:

— Не думаю. Девка-то на своих больше зла, чем на нас. Да и, по всему, от безысходности они на нас напали, с голодухи, не просекли, что оружны мы, что воины. А как поняли, так улепетнули без оглядки. Вряд ли девица их быстро нагонит.

— А если это все не просто так сделано? Если засада?

— Засада? – Иван вдруг громко расхохотался. – А что с нас взять-то?

Они тронулись в путь рано, едва рассвело и стала видна дорога, с обеих сторон которой тянулся дремучий лес. Темные мохнатые ели, изредка перебиваемые осиной, сумрачно темнились вокруг путников, по низкому предутреннему небу бежали редкие облака.

— А день сегодня хороший будет. – Лукьян кивнул на показавшийся из-за деревьев сверкающий край солнца. – Небосвод чистый.

Природа просыпалась, отходила от ночи первыми трелями недавно вернувшихся с юга птиц, желтыми, поднимающимися к солнцу, цветками мать-и-мачехи, радостным перестуком дятлов. По приказу Лукьяна воины были начеку и не выпускали из рук оружия. Всякое могло случиться, но, похоже, Бог миловал – так никто больше и не напал.

К полудню дорога заметно расширилась, пошла перелесками, лугами. На холмах все чаще виднелись деревни и даже большие села. Встречавшиеся по пути мужики, завидев боярскую кавалькаду, снимали шапки и кланялись:

— Здрав буди, боярин!

— И вам не хворать, православные.