Книга Последняя битва, страница 28 – Андрей Посняков

— Так рыцарь был немец? – быстро уточнил Иван.

Онцифер Гусля покачал головой:

— Не знаю, может, и немец… Ну да, говорили, что в городе было проездом какое-то посольство. Больше-то я этого рыцаря никогда не видел, а медяшку запомнил, берег – больно уж чудная, никогда таких не видал. Хотел оставить на счастье, да в пути поистратились, пришлось расплатиться на постоялом дворе.

— А герб! – Раничев повысил голос. – Рисунок на щите не запомнил?

— Да так. – Скоморох почесал затылок. – Честно сказать – не очень. Помнится, вроде как крест там был. Черный такой, большой, на весь щит. И кроме креста еще что-то было…

— Вспоминай, вспоминай, скомороше!

— Да, было… По углам… Нет, в двух углах точно ничего не было. А вот в двух других… То ли олень, то ли еще какой-то зверь…

— Точно зверь, не птица?

— Да что я, зверя от птицы не отличу? Точно зверь… Олень или, может, лев… Во! С короной!

— А цвет, цвет какой?

— Да вроде красный… Да, красный.

— Красный олень? – Раничев удивленно качнул головой. – Странный какой-то рисунок.

Онцифер хмыкнул:

— И кто ж тебе сказал, что зверь – красный?

— Ты! – ошалело отозвался Иван. – Кто же еще-то?

— Да зверь-то – золотой, блескучий такой. А красный – угол. Ну в котором зверь нарисован.

— Ага, – кивнул Раничев. – Значит, золотой олень с короной на червленом поле – примерно так?

— Так, кажется.

— Что ж, спасибо и на этом. Ну что смотришь? Забирай серебро.

— Благодарствую, господине. – Встав, Онцифер Гусля, а следом за ним и стоявшие позади него скоморохи поклонились. – Вижу, непростой ты человече. Ну уж не обессудь – чем мог помог. Может, еще зачем понадоблюсь?

— Понадобишься? – Раничев быстро раскинул мозгами. – Может, и понадобишься, дело такое. Будь в этой корчме три дня подряд в это же время. Вспомню – найду, пошлю человечка.

Скоморох снова поклонился, причем проделал это с таким достоинством, будто природный князь.

— От кого человечка-то ждать, господине?

Иван расправил плечи.

— От боярина… Так просто – от боярина.

— Так и знал… Чувствовал.

Простившись со скоморохами, Раничев и его люди отправились домой, в Обидово. В оранжевых закатных лучах блестела река, а в голубом, чуть тронутом легкими перистыми облаками небе зажигались первые звезды.

«Рыцарь, – на скаку думал Иван. – Где же тебя…

…в Мариенбурге, Кенигсберге, Ливонии?»

Скорее всего, рыцарь – тевтонец, да и – очень может быть – там, в Восточной Пруссии, оказался и перстень графини Изольды. Скорее всего… По крайней мере, пока все сходится именно на этом варианте. Значит, нужно ехать. Несомненно, нужно ехать. Разыскать рыцаря – глядишь, от него и потянется ниточка…

А если не потянется? Если нацистский пфенниг оказался у него чисто случайно, и он просто не вспомнит – откуда? Такое тоже весьма вероятно. И все же – стоит ехать, другого следа нет. Процентов на девяносто – и временная дыра и перстень находятся в Восточной Пруссии, на территории Тевтонского Ордена. Надо, обязательно надо поскорее добраться туда, а там уж будет видно…

Раничев возвращался к этим своим мыслям не раз и не два за день: прежде чем пуститься в столь долгий и опасный путь, необходимо было все тщательно обдумать, причем очень конкретно – сколько людей взять с собой, кого именно – желательно бы знающих немецкий – как все организовать, кого оставить вместо себя в усадьбе – старосту Никодима Рыбу? Хеврония Охлупня, тиуна? Лукьяна-воина? Да-да, как бы организовать отъезд, это вовсе не так просто, как кажется. Нельзя отъехать тайно – не на неделю ведь и даже не на месяц. На такой срок отсутствие в вотчине боярина уж никак не скроешь. А тем и воспользуются враги – тот же Феофан. Ну положим, с ним мужики справятся, лишь бы не интриговал при князе… И там, конечно, найдутся заступники – думный дворянин Хвостин с Авраамом-дьяком – но ведь им нужно обсказать, куда да зачем едешь. Допустим, Авраам удовлетворится и самым простым объяснением, а Хвостин? Уж тот-то не так прост. Да и объяснение это нужно еще придумать… Придумать.