Книга Кольцо зла, страница 26 – Андрей Посняков

— Ну, так. Что же, я тебе жениться запрещаю?

— А раз дворянин, – продолжил парень, – так и жениться должен соответственно, чтоб чести ни своей, ни твоей не порушить! На крестьянках – никак, на посадских – тоже. Вот, может, при дворе князя Федора отыщу какого-нибудь служилого человека дочь.

— А твой шевалье полностью прав, – закивал внимательно прислушивающийся к беседе Хвостин. – Так и сделай, Лукъян – у княжеских служилых людей девиц на выданье много. Только вот, всякая ли поедет в твою деревню?

— Поедет, – Лукъян усмехнулся. – У меня там не изба – хоромы.

— Да и сват надежный имеется, – Раничев со смехом похлопал себя по груди. – Эх, и погуляем на свадьбе!

Так, за разговорами, и не заметили, как за холмом засеребрилась Ока, а там и показался город – с высокими башнями, с мощными деревянными стенами на крутом валу, с пристанью, у которой покачивались десятки торговых судов. Приехали… Почти – ну, верст пять осталось, уже слышно было, как заблаговестили колокола в храмах, а Хвостин покачал головой:

— Нет, все равно не успеем к вечерне.

Иван со своими людьми у него и остановился – у думного дворянина Дмитрия Федоровича Хвостина, воинов и слугу Проньку отправили спать в людскую, а сами – Иван, Лукъян да хозяин – уселись в горнице за столом – ужинать.

— Князь Федор Олегович, как ты знаешь, поразмыслив, больше склоняется к своему родственнику по жене – государю московскому, нежели, скажем, к Витовту или Твери, – прихлебывая мальвазею из серебряного кубка, деловито пояснял Хвостин. – К Витовту вообще в последнее время и покойный князь Олег Иваныч не благоволил, особенно после Виленско-Родомской унии.

— Унии с Польшей? – Раничев понимающе качнул головой, все же он был историк.

Хвостин рассмеялся:

— Приятно беседовать со знающим человеком.

— Scientia potentia est, – усмехнулся Иван. – Знаешь, Дмитрий Федорович, есть у меня одно дело к князю, о котором я тебе говорил еще у нас, помнишь?

— Помню, помню, – закивал Хвостин. – Спорные владения, когда-то принадлежавшие воеводе Панфилу Чоге, а ныне…

— А ныне они должны по праву принадлежать той, чьим опекуном он столь долгое время являлся – боярышне Евдокии!

— Тебе значит, – Хвостин снова кивнул. – Так скажу – в этом вопросе трудненько будет разобраться – Феоктист-тиун уж постарался, замутил воду – не ясно даже, кто теперь этими землями владеет? Не удивлюсь, если – вообще никто.

— То есть тогда они будут считаться принадлежащими князю?

— Правильно полагаешь. Но не переживай – помогу, если в моих силах.

— Сочтемся, Дмитрий Федорович, уж ты меня знаешь, – Раничев подставил опустевший бокал быстро подбежавшему слуге с большим кувшином вина. – Ну, за успех!

Выпили, еще немного поговорили ни о чем – о погоде, о видах на урожай, о книгах – да и решили отправляться спать, времечко-то было уже позднее. Иван остановился на галерее – ему было постелено наверху, в светлице – прислушался. Сзади подошел Хвостин.

— Забыл тебя предупредить, – тихо сказал он. – При княжьем дворе сейчас находится брянский боярин Никита Суевлев – доверенный человек Витовта. Будь с ним поосторожней, может навредить – и очень сильно.

— Как я его узнаю?

— Узнаешь. Хитер, аки змей.

— А зачем он здесь?

— Стравить нас с Москвой. Знаешь же – duobus certantibus tertius gaudet!