Книга Молния Баязида, страница 130 – Андрей Посняков

— А ну-ка, парень, давай-ка дальше лесом.

Обошли, подползли по сугробам к самым воротам. Скит оказался зачастоколен, воротца заперты.

— Постучим? – предложил Михряй. – Скажем – охотники, заплутали.

— Постучать, говоришь… Лучше б, конечно, дойти до наших.

— А давай, господине, я во-он на ту деревину залезу, – парень кивнул на высокую сосну. – Посмотрю, что там за скит…

— Залазь, – разрешил Раничев. – Только быстро.

Михряй снял рукавицы и, поплевав на руки, сноровисто полез на сосну. Иван еще раз взглянул на запертые ворота… Кажется, не очень-то хорошо они были и заперты. Ну да – вон, экая щель, сквозь которую проглядывают сложенные на дворе бревна.

— Похоже, там и нет никого, – спрыгнул с сосны Михряй.

— То есть как это нет? – Раничев обернулся к нему.

— Да так, господине, – развел руками парень. – Дверь едва прикрыта, двор пуст, ни дымком не пахнет, ни варевом. Нешто иноки делом бы не занимались белым-то днем? И дровишки у них не пилены, не колоты, да вообще, чай, нашлись бы дела.

— Может, молятся они?

— Да не похоже, чтоб молились. Там и храма-то нет, одна изба да амбар, видно, строится еще скит-то.

— Ну, – Иван еще раз взглянул на ворота и азартно махнул рукою. – А, была не была! Раз такое дело – зайдем.

Легко – и в самом деле, не заперты – открылись ворота, и любопытным взорам вошедших представился маленький, заваленный бревнами двор, амбар под тесовой крышей и большая изба, состоящая из двух срубов, связанных меж собою сенями. К сеням же было пристроено невысокое крыльцо. Порыв ветра чуть приоткрыл дверь. Скрипнули петли.

Раничев с Михряем переглянулись и осторожно вошли внутрь. Сени как сени… Иван повернул налево, толкнул дверь… Стол, широкие лавки, сундук у дальней стены, иконы в серебристых окладах, светец. Раничев открыл ставни. Пустая, выстывшая изба… хотя, нет, дымком из круглой печи все же тянуло. Значит, и впрямь, недавно покинули. Почему? Куда-то спешили? В сундуке – монашеские рясы, несколько кубков, братина.

— Господине! – заглянул осматривавший правую избу Михряй. – Иди-ко, глянь.

Вслед за парнем, Раничев, миновав сени, вошел. Михряй уже успел зажечь лучину. Такая же пустота кругом… Странная изба, окон вообще нет, одни волоковые, для дыма. Узкие лавки, в углу – маленькая круглая печь.

— Вон там, на стене, над лавками, – тихо прошептал юноша.

Иван взял в руки светец… Какие-то странные, вбитые в стену кольца… цепи… Цепи! Этак тут можно приковать… ну да, человек десять – точно, а если потесниться, то и все пятнадцать! Раничев присвистнул:

— Однако!

Они вышли на улицу. Уже смеркалось, низкое, затянутое плотными серыми облаками, небо сделалось как будто еще ниже, плотнее, пошел снег. Иван обернулся к Михряю… И в этот момент откуда-то из лесу послышался вдруг жуткий, почти нечеловеческий крик, крик страшной, невыносимой боли и смерти.

— От Плещеева озера кричат, – уверенно определил парень. – Бежим, господине?

Иван кивнул, нащупывая за поясом кинжал. Михряй на ходу рванул из-за пазухи пращу – страшное оружие в умелых руках.

Подбежав к капищу, они упали в снег и поползли меж кустами. Затаились… Хорошо был видел идол и собравшиеся вокруг него люди, в одном из которых Раничев с удивлением признал… монаха Ферапонтова монастыря Дементия! Остальные – в черных клобуках и рясах – не были знакомы Ивану, впрочем, не на них он и смотрел с отвращением и ужасом: он догадался, понял, наконец, что именно явилось причиной ужасного вопля. На огромный фаллос неведомого языческого бога, словно на кол, была насажена обнаженная дева, истерзанное тело которой было синим от холода. Выпученные от дикой боли глаза казались сверкающе белыми, из приоткрывшегося рта стекала алая струйка крови.