Книга Око Тимура, страница 82 – Андрей Посняков

Галеры Тажи-бея, между прочим, вообще не сделали никакой попытки догнать подозрительно быстро удаляющееся от них судно. Египетского адмирала можно было понять, для галеры главное – весла, отнюдь не паруса, а отправляться в открытое море при таком ветре значило рисковать всем флотом. Иное дело – шебека, для этого небольшого судна с узким и длинным корпусом именно латинские паруса, дававшие возможность, лавируя, ходить как угодно, и были главным двигателем, а гребцы в основном использовались при входе и выходе из гавани.

Едва захватчики выбрались в открытое море, как в снастях засвистел ветер и, чуть заваливаясь на левый бок, легкое и изящное судно ходко пошло на запад, взяв курс на Сицилию.

— Те из вас, кто хочет вернуться к своим семьям – сделают это, – сразу же заверил всех Нифонт. – Те же, кто желает с выгодой трепать магометанских собак, могут оставаться с нами. Клянусь, они не пожалеют!

Последние слова пиратского капитана – а похоже, именно так и стоило именовать теперь Нифонта Истомина – потонули в восторженном реве. Впрочем, как заметил Иван, у определенной части гребцов они не вызвали особого энтузиазма.

— Пойдем в каюту, – обернувшись к Раничеву, пригласил Нифонт. – Я прихватил в Александрии несколько амфор недурного вина. Собственно, под видом виноторговцев я и мои люди и проникли на это судно – магометанин покривился, но взял – я выплатил ему недурной задаток.

Капитанская каюта – небольшая, в два окна, находилась в самом конце кормовой надстройки. Ковер, низкое ложе и такой же низенький столик – вот и все убранство да еще объемистый сундук в углу, доверху наполненный портоланами – лоциями и картами без градусной сетки.

— Отлично! – кинувшись к сундуку, обрадованно воскликнул Нифонт. – Танжер, Ифрикия, Джерба… Даже Кафа и Солдайя имеются. Так что, Иван, ты с нами? Тысяча чертей, вот уж меньше всего ожидал тебя здесь встретить!

— Аналогично, – пожал плечами Иван.

Судно заметно качало, и Нифонту стоило больших трудов не расплескать вино, разливая по кружкам.

— Ну, за встречу! – справившись наконец с этим непростым делом, подмигнул он.

— И за удачу, – откликнулся Иван. – Сказать по правде, ты и твои люди появились как нельзя более вовремя. Признаться, я уже и не думал спастись из лап старика Шарафа.

— Вот видишь! – рассмеялся Нифонт. – Сама судьба толкнула тебя к нашему делу.

Раничев покачал головой:

— Ты знаешь, мне по-прежнему не очень-то по душе лавры рыцаря наживы. Вы идете на Сицилию?

— Да, – кивнул «рыцарь наживы». – Там нас ждут.

— А мне бы нужно в Тунис… в Ифрикию, как его называют арабы.

— Там совсем рядом. – Нифонт пожал плечами. – Жаль, что ты не хочешь быть с нами… Что ж – твое дело, неволить не буду, смотри только, не пожалей.

— Да уж как-нибудь, – рассмеялся Раничев. – Ты вообще как оказался в Александрии? От Переяславля-то свет неблизкий.

— Неблизкий, – согласился пират. – Княжеский тиун Феоктист, старый пес, обвинил меня в колдовстве и безверии!

— Ого! Серьезное обвинение… Я бы сказал – костром пахнет!

— Еще бы. – Нифонт снова плеснул вина. – Пришлось срочно бежать в Кафу, наметки – ты знаешь – у меня еще и раньше были, и, как только Феоктист решил тащить меня в пыточную, я не стал дожидаться.

— Брат предупредил? – поднял глаза Иван. Младший брат Нифонта Истомина служил при княжеской канцелярии палачом-катом.