Книга Око Тимура, страница 38 – Андрей Посняков

Однако оперативность – удивился Раничев. Тохтамыша, насколько он помнил, Тимур-Кутлуг при поддержке войск Тимура выгнал из Крыма в феврале, а сейчас еще только апрель. Быстро узнали, учитывая, что до появления первых караванов с юга еще далеко. Ха! Так ведь не с юга, с Москвы та весточка! Здорово сработала боярыня Руфина… или содомит дьяк. Раничев еще больше утвердился в этой мысли, поймав на себе благосклонный взгляд князя. Ну да, не зря в Москву ездил… только вот с невестой вона как обернулось. Пожаловаться, что ли, Олегу Иванычу? А почему б нет? Тут все средства надо использовать.

Дождавшись конца заседания, Иван задержался в дверях, пропуская бояр и детей боярских, потом, увидев, как поднялся с кресла князь, бросился к нему коршуном:

— Заступы твоея прошу, княже!

— Чего тебе, верный слуга наш? Аль изобидел кто? – довольно милостиво поинтересовался рязанский государь.

— Неведомы людищи исхитили невесту мою, боярыню Евдокию, а вотчину ее пожгли!

— Эвон как! – Князь удивленно покачал головой и, понизив голос, осведомился: – Подозреваешь кого или как?

— Да так, – уклончиво ответил Раничев. – Вот ежели б ты, княже, у Аксена Собакина об том спросил?

Олег Иванович строго поджал губы:

— Аксена не тронь, не при делах он. Две седмицы назад в Орду мною послан.

— Ах вон что… то-то я его не вижу… Тогда прошу, княже, охранную грамотку и людей для подмоги.

— Грамотку велю – выпишут, невелико дело. И людей бери, – согласился князь. – Сотню не дам, но два десятка бери. Скажешь Патрикею-сотнику.

— Отрока Лукьяна возьму ли?

— Бери, говорю же! Знаю Лукьяна, вьюноша дельный.

— И еще б Авраамку, писца…

— Какого еще писца? – Олег Иваныч неожиданно усмехнулся. – Нету у меня никакого Авраамки-писца. Со вчерашнего дня – старший дьяк он!

— И растут же люди! – порадовался за приятеля Раничев. – Так дашь старшего дьяка?

— На день – дам. Потом самому понадобится.

— Благодарствую, великий государь! – Иван поклонился.

Милостиво кивнув на прощание, князь, в сопровождении постельничего и стольника, покинул залу.

Иван, получив заветную грамоту, дававшую разрешение действовать именем князя, принялся собирать людишек – два десятка воинов во главе с Лукьяном да старшего дьяка Авраамия. Пригласив двоих последних к себе, воспросил строго:

— Ну, други, что делать будем?

Други разом поскребли головы. Авраам вдруг, хитро улыбнувшись, вытащил из-за пазухи небольшой кусочек пергамента.

— Послышал я про твое горе, Иване, – пояснил он. – И вот какой чертежик сделал.

— А ну, покажи, покажи!

Иван с Лукьяном заинтересованно уставились на стол. Дьяк разложил пергамент.

— Вот смотрите – эти две линии – Ока-река, тут вот, слева, точки – деревни, вот эта – Почудово. А тут вот – сколь по времени надо, чтоб из города до деревень этих добраться.

Раничев с уважением посмотрел на буквицы с титлами.

— Кому воевода мог открыть ворота? – быстро спросил Авраам.

— Сватам, да, только сватам… или кому-то, с кем они были.

— А сваты-то так и не объявились, – покивал дьяк. – Люди они были известные честию, кого попало б к воеводе не привели… Значит, плохое что-то с ними случилось.

— Значит, – хмуро кивнул Иван.

— Так может, кто-то принарядился да приехал сватов вместо? Могло такое быть? Знал воевода, кто сватами будет?