Книга Око Тимура, страница 105 – Андрей Посняков

Работали на совесть – аж взмокли – время от времени проведать их заходил парнишка-стражник и одобрительно кивал головой – видно, норму Иван с Жаном-Люком все-таки делали и даже, наверное, перевыполняли. Один раз страж даже похлопал по плечу Ивана и неожиданно показал пальцем на деревянный ковчежец, висевший у Раничева на шее. Особого интереса арабы к ковчежцу не проявляли – они вообще старались не трогать чужих амулетов, оставляя пленникам крестики, правда, серебряные или золотые вполне могли и отобрать, но случалось, что даже и такие не отбирали. Иван как-то привык к этому и успокоился… И вот тут вдруг…

— Амулет! – скривив губы, громко сказал стражу Раничев. – Охрана от демонов… Страшно, у-у-у! Понимаешь? Вижу, что нет… Покрутив ковчежец в руках, молодой кабил больше не проявлял к нему никакого интереса, и Иван в который раз похвалил себя за то, что не таскал спрятанный в ковчежце перстень на пальце, хотя, конечно, соблазн такой был и неоднократно, слишком уж красив был перстенек.

Вечером за ними зашел Кабир. Поначалу постоял у пещеры, слушая, как, позвякивая цепью, поет песни Раничев, покачал головой, вошел внутрь и довольно осклабился, увидев, сколько сделано.

— Хорошо, – кивнув, похвалил он. – Дома, может быть, получите по лишней лепешке.

— Лучше бы пива, – ткнув в бок Жан-Люка, шепотом пошутил Иван. – Или вина.

— Да уж, дадут они нам вина, как же! – так же тихо отозвался марселец. – Как б еще плетей не получить ни за что.

Господь оказался милостив – плетей никто сегодня не получил. А дальше стало еще лучше – в пещеру, которую расширяли и благоустраивали Раничев с Жан-Люком, повадился ходить рыжеголовый толстяк Джафар, собственно, для его семьи эту пещеру и рыли. Джафар оказался весельчаком и любителем поговорить, притом неплохо знал арабский, уж куда лучше, нежели сам Иван. Так вот и повелось – с утра Раничев и Жан-Люк работали в одиночестве, не считая остававшегося снаружи охранника, а затем, ближе к вечеру, являлся толстяк Джафар с лепешками и – часто – с вином. Усаживался на большой камень посреди залы и начинал болтать обо всем подряд, потягивая вино, запрещенное, между прочим, Кораном. Впрочем, Иван еще и раньше заметил, что ислам принял в берберской среде – в народе амахаг, как они сами себя называли – весьма странные формы. Например, лучшим знатоком шариата в данном племени кабилов считалась Каради-Куюг, она же была и правительницей племени, и, как поведал все тот же Ранид, имела трех мужей. Вообще в племени – и не только в этом – Каради-Куюг уважали, она славилась как умная и проницательная правительница и умелый военачальник. И сам-то Джафар, будучи дальним родичем этой, несомненно, достойнейшей женщины, беспрестанно пил за ее здоровье. Даже пару раз налил Ивану с Жан-Люком и угостил черствой лепешкой. А впрочем, кормили кабилы плохо – и у самих-то частенько было нечего есть.

— Весной продадим вас, – смеялся Джафар, – Раньше б можно было, да уж слишком далеко ехать – зима, горы, ветер.

Несколько раз заходил прощелыга Кабир в сопровождении воинов. Вот и сегодня, едва выпили…Заслышав шаги, Джафар быстро прятал кувшинец с вином в специально вырубленной нише и как ни в чем не бывало прохаживался по зале, заложив за спину руки.

— Э, да что ты все смотришь, – подозрительно поглядывая на Джафара, качал головою Кабир. – Сделают все как надо и без твоего присутствия… Э! – Он вдруг остановил Раничева. – Что это у тебя на шее?