Книга Шпион Тамерлана, страница 91 – Андрей Посняков

— Куда? – не понял тот.

— Иди, иди, с тобой не будет ничего плохого, – тихонько засмеялась боярыня и снова полезла в возок. Махнула рукой кучеру, и тот, подбежав к воротам, забарабанил в них кулаками:

— Отворяйте, боярыня-госпожа с дальней церкви вернулась!

Раничев с Анфиской долго шли вдоль высокого частокола, пока не юркнули в неприметную калитку. Прошли за амбарами, мимо конюшни, поднялись по узкой лесенке на галерею, тянувшуюся вдоль чернеющей громады хором, увенчанной островерхой крышей терема. Суетившиеся внизу слуги деловито распрягали возок, освещая двор факелами.

— Не стой, – обернувшись, шепнула служанка, и Иван, вслед за ней, вошел в темные сени. Как там ориентировалась Анфиска – было загадкой, наверное, на ощупь либо, скорее, привыкла. Раничев осторожно шагал за нею в полной темноте, в любую секунду готовый споткнуться об какой-нибудь хлам типа громыхающих жестяных корыт, старых телевизоров, лыж и подвешенного на стене велосипеда. Конечно же, подобных вещей здесь не было и не могло быть, но все же, все же… Иван так и представил с усмешкою: вот, сейчас откроется дверь, а за нею обычная обстановка среднестатистической городской квартиры – ковер на полу, диван, телевизор, торшер, музыкальный центр. Дверь открылась тихо, даже не скрипнув, и Раничев оказался в освещенной несколькими свечами горнице. Был и ковер на полу, и диван – вернее, широкая, убранная темно-голубым бархатом лавка – вот только телевизора не было и торшера, а вместо музыкального центра, по-видимому, предполагалось использовать приглашенного гостя.

— Ступай к себе, Анфиска. – Повернувшись от украшенной желто-синими изразцами печи, боярыня махнула рукой.

Низко поклонившись, служанка покинула горницу. Взглянув на боярыню, Иван обмер. Перед ним стояла Влада!

Давняя пассия, по специальности – врач-терапевт и главврач по должности, имевшая ярко-красный «фольксваген-гольф» и весьма сексуальную внешность…

— Что с тобой, скоморох? – Боярыня подошла ближе.

Раничев постепенно приходил в себя. Ну конечно же, это не Влада. Но, черт возьми, как похожа! Такие же большие светло-карие глаза, лицо с приятной смуглявинкой, породистый, тонкий, с едва заметной горбинкой нос, «хищный», как его называл Иван, чувственные губы, волосы… Вот насчет волос сказать было нельзя – голову боярыни покрывало жемчужное очелье с расшитым серебряной нитью платком из тонкой салатного цвета ткани. Фигуру женщины скрывал длинный наглухо застегнутый сарафан темно-синего цвета и накинутая поверх него широкая душегрея, подпоясанная чуть ли не под мышками, как и велела московская мода.

— Садись же. – Присаживаясь на лавку, боярыня милостиво кивнула на невысокую скамеечку, стоявшую перед самой дверью. На скамье лежали небольшие покрытые лаком гусли, похожие на крыло лебедя.

Усевшись, Иван попробовал пальцами струны, сразу же отозвавшиеся перезвоном.

— Хороший инструмент. Что петь будем, боярыня?

— А что хочешь, – усмехнулась та. – Не очень грустное, но и без излишнего веселья.

— Хм… – Раничев пожал плечами. – Задача…

Немного подумав, он тронул струны, затянул благостно:

— Ой, не то, не то, – смешно наморщив лоб, замахала руками боярыня. – Повеселей что-нибудь, ну вот хоть те песни, что вчера были.