Книга Перстень Тамерлана, страница 33 – Андрей Посняков

Последнее усилие – и Иван блаженно повалился на черный берег реки. Рядом, ближе к реке, лежал, отдыхая, Ефим Гудок. Вот он поднял голову, осмотрелся. Прополз ближе к реке, напился:

— Вставай, Иване. Путь долгий.

— Путь чист, – откликнулся Раничев. – Так ведь говорил этот, с косой бородой.

— Никитка это, Хват, холоп Собакинский, – поднимаясь на ноги, пояснил Ефим. – Не доверяю я ему. Не доверяю… А что делать?

— Давай другой дорогой пойдем, – напившись – ой, до чего же вкусна водица! – предложил Иван.

— Так он же говорил – там везде засады!

— Так ты ж ему не доверяешь, – в тон Ефиму продолжил Раничев. Оба приглушенно рассмеялись и быстро пошли вдоль берега. Впереди, на излучине, что-то темнело.

— Дерево. – Ефим обернулся. – Видно, волной прибило.

Иван в задумчивости остановился. Посмотрел на дерево – широкое, крепкое, с корявыми густыми ветвями.

— А река-то куда течет?

— В Орду, в степи…

— Но от деревенек всех – в сторону?

— Так. Деревни-то – выше. – Ефим кивнул вверх по течению. – И Хлябкое там, и Яськино, и Обедятево. Слушай, Иване, так ты хочешь…

Ефим Гудок соображал быстро. Посмотрел на Раничева, улыбнулся одобрительно, поплевал на руки:

— Поможешь столкнуть, с плечом-то?

— Ничего, – усмехнулся Иван. – Уже и не болит совсем.

С трудом, но деревину все ж таки столкнули с мели – хорошо, вода теплая – забрались на ствол, уцепившись за ветки, кое-как уселись – ноги в воде, зато зад в сухости – поплыли.

— Надеюсь, порогов впереди нет, – вслух подумал Раничев. – Одни перекаты…

Вспомнил вдруг юность, напел тихонько:

— Иване! – обернулся Ефим. – Ну я ж говорил, что ты скоморох, а не признаешься! Ишь, распелся… С кем в ватагах хаживал?

— Да с ребятами с факультета… – отмахнулся Иван. – Сядешь, бывало, на камень – вся байдарка в воде… Ты лучше вот что скажи, Фима, как высветлеет – что делать будем? Так и плыть, как две обезьяны? Я предлагаю – к шоссе выходить. До Угрюмова доберемся – считай, все, уцелели… Ну или до поста ГАИ хотя бы. Не знаешь, где тут пост?

— Пост? Дак пост перед Пасхой был, а сейчас уж Троица скоро.

— Шутник ты, однако, Ефим Батькович. Ладно, посветлеет, там увидим.

Так они и плыли до самого утра, и только потом, когда яркое майское солнце, вспыхнув, заиграло на вершинах тянувшихся по берегам деревьев, решительно покинули свое плавсредство, да и пора было – деревина с ходу уткнулась в камни.

— Вот тебе и путь чист, – выбравшись на берег, усмехнулся Раничев. – Какое там чист – одни камни! Байдарка – и та б не прошла.

Взошедшее солнце золотило верхушки елей да крытые старой соломой крыши села Хлябкое, блестело в болотных лужицах у дороги, что вела мимо села к боярской усадьбе, лучистыми зайчиками засверкало в реке, узкой, густо заросшей по берегам ракитой и вербой. Там же, у реки, в виду деревни, сидели в кустах волчьей ягоды четверо: трое молодых парней и один постарше – с рыжеватой косой бороденкой. Ждали. Видно – долгонько уже, парни то и дело вопросительно поглядывали на старшего. Тот хмуро отмалчивался, напряженно вглядываясь в болотную хмарь.

— Может, в болотине сгинули? – сам себя тихонько спросил он.

— Могли, ежели чужие, – услыхав, утвердительно кивнул один из парней, поправив на плече колчан со стрелами. – Могли… Может, зазря ждем, а, дядько Никита?