Онлайн книга «Перстень Тамерлана»
|
Купец поежился под порывами холодного, пронизывающего до самых костей ветра, закутался поплотней в одеяло, оглянувшись на караван, кивнул стражникам – пора поднимать людей и верблюдов, еще немного – и покажутся впереди благодатные воды Джейхуна. Там и караван-сарай, к вечеру, глядишь, и доберутся, если сейчас спать не будут, да и в пути прибавят шагу. Караван поднимался. Забегал караван-баши, охранники подстегивали плетками невыспавшихся от холода рабов. Хороший удар получил зазевавшийся Салим, а вот Ивану удалось-таки увернуться. — Вот. – Не обращая никакого внимания на боль от удара, Салим горделиво взглянул вокруг. – Скоро и родные места. Совсем скоро. В выцветшем бледно-синем небе кричал коршун, позади, и слева и справа от болот, тянулась унылая серая земля, покрытая верблюжьей колючкой и чахлыми кусточками саксаула. Все же Раничев, как и Салим, был рад, что длительное путешествие их подходило к концу. Три тысячи километров! Ну пусть даже поменьше. На машине-то утомишься ехать, а тут пешком. Слава богу, весь этот кошмар скоро закончится. Труден был путь, тяжел, временами даже невыносим – Ефим с Авраамкой-писцом точно бы померли, не выдержали, хорошо – удалось помочь им бежать. Где-то они теперь? Иван грустно вздохнул. Ефим Гудок, скорее всего, подался в Москву, в ватагу Семена, а Авраам – шут его знает. Может, тоже в Москву, а может, и в Переяславле завис, при дворе Олега Иваныча, рязанского князя. Всякое может быть, если не попались по дороге под шальные стрелы гулямов. Ну, дай бог выбраться. Раничев вдруг с удивлением поймал себя на мысли о том, что все больше думает именно об этом времени, об этих, живущих сейчас людях, и все меньше вспоминает музей, «Явосьму», Владу… Интересно, где сейчас Евдокия, боярышня зеленоглазая? Должна б уже быть в Самарканде, в богатом доме бека Энвера. Интересно, кем ее сделает бек, когда вернется, – простой наложницей? Младшей женой? Или – продаст, проиграет в кости, подарит кому-то? Что ж, хозяин – барин. Иван ощутил вдруг приступ острого стыда за то, что так и не смог помочь девушке, вот не удалось – и все, хоть ты плачь! Одно хорошо – хоть не убили, жива… впрочем, и это нельзя сейчас утверждать точно, такое уж время. Оживший после ночного холодного сна караван медленно огибал болото, пользуясь старой караванной тропой, круто заворачивающей к югу, к Джейхун-реке, или – Амударье, как привык Раничев. Дней через десять-пятнадцать должен показаться Ургенч, или что там от него осталось после сожжения Тимуром. С утра холодало, где-то плюс пять – плюс десять, но днем, как уже по опыту знал Иван, изрядно-таки потеплеет и станет вполне терпимо, только вот сейчас выдержать, завернуться поплотней в одеяло, гад, купец, пожадничал, выдал рабам этакое старье все в дырах, сволочь – одним словом… Хотя хорошо, конечно, что попался он на глаза Энвер-беку, тот и сплавил с ним по пути оставшихся в живых невольников, так бы, наверное, убил, похоже, не верил он в особые таланты предсказателя-Раничева, не верил, но очень хотел бы верить, уж больно понравились ему слова Ивана о судьбе Баязида-султана. Они шли без перерыва, до самого вечера. Светило в глаза низкое пустынное солнце, и в самом деле стало значительно теплее, Раничев повеселел, развернул одеяло, насколько смог связанными руками, хорошо хоть не надели на шею тяжелую колодку, а ведь могли бы, да так и делали на ночь, ну а без нее что ж, идти можно. Иван даже принялся насвистывать что-то из «Бони М», что-то такое, веселое, «Распутина», что ли… |