Книга Дикое поле, страница 88 – Андрей Посняков

Седой, старый привратник живенько отворил ворота, и трое юношей, радостно крича, выехали из усадьбы да пустили лошадей вскачь — навстречу ясному солнышку, свежему ветру навстречу, навстречу весне… пусть даже и фальшивой.

Ратников немного позавидовал этим мальчишкам — ну, до чего ж хорошо! Скачи себе… ни забот особых, ни хлопот. Только что в любой момент убить могут — врагов у Белой госпожи хватает.

Ага, вот она и сама из юрты нарисовалась — видать, встала только что, но уже себя в порядок привела: волосы уложила, приоделась в белый свой кафтан-халат-дэли. Ай, красавица, красавица вдовушка — что уж тут скажешь? Только оближешься. Бровь соколиная, солнечно-карие, с зелеными весенними искорками, очи, тонкий — руками перехватить — стан, гибкое юное тело, грудь… бедра… ах, ах… редакция «Плейбоя» в полном составе завистливо пускает слюни — фотографа-то сюда не прислать!

— Хэй, хэй, Мисаил! — красавица приветливо помахал рукой. — Ты что так уставился? Нет, нет, не смотри — я еще не накрашена.

— Да и не нужно тебе краситься, — весело засмеялся Миша. — Лицо только портить.

— Артельщики твои когда придут?

— Сказывали — с утра, сразу после заутрени.

— Так заутреня-то давно уж…

— Так должны бы уж и быть… — обернувшись, молодой человек посмотрел за ворота и с облегчением выдохнул. — Да вон они едут.

— Рахман, встреть их и пусть пока ждут! — подозвав домоправителя, деловито распорядилась хозяйка. — А ты, Мисаил, пойдешь со мной. Покажу, где, как да что делать.

— Так ясно ж уже…

— Пойдем!

Ак-ханум повернулась, пошла — ну, до чего ж хороша, прямо не отвести взора! — и эту свою красоту юная госпожа конечно же осознавала вполне и пользовалась. А почему бы нет-то?

Поднявшись по невысокому крыльцу, они прошли в залу, натопленную настолько жарко, что у обоих сразу же выступил пот.

— Говорила же Рахману — не надо так жарко топить, по-зимнему… Сюда подойди, Мисаил… видишь, вот тут я прикажу бассейн сделать… как у римлян когда-то — атриум.

— Ого! — молодой человек искренне восхитился. — Откуда ты, моя госпожа, про римлян знаешь?

— Ну, ты совсем-то глупой меня не считай! — обиженно прищурилась девушка. — Я много чего знаю.

— Да я и не сомневаюсь, моя госпожа! — приложив руку к сердцу, Ратников со всем уважением поклонился.

Ак-ханум махнула рукой:

— Ла-адно. Вот здесь пусть трубу проложат… и вон там — там воду подогревать будут. А здесь, вот по бордюру, хочу мозаику в римском стиле устроить.

— Ага, ага, — послушно покивав, Михаил не удержался, съехидничал. — А чтоб совсем на Рим походило, надобно дыру в крыше пробить. В атриуме так.

— Дыру? В крыше? В голове у себя пробей, больше толку будет! — Ак-ханум расхохоталась, сдула упавшую на лоб прядь, лукаво сверкнув глазами.

Ратников аж языком прищелкнул:

— Ну до чего ж ты красивая!

Чувствуя, что теряет голову, подпадая под власть этих сверкающих зеленовато-карих глаз, подошел ближе, обнял, крепко целуя в губы…

Красавица поддалась было… но тут же отпрянула, шутливо погрозив пальцем:

— Нет-нет, не сегодня… Не в эти дни.

— Как пожелаешь, моя госпожа.

— Желаю-то я почти всегда, — цинично призналась хозяйка. — Но далеко не всегда могу себе позволить. Вот, как сейчас… сейчас я могу понести… а иметь детей хочется от того… от кого хочется. Я еду в гости сейчас, вот сейчас, прямо. И думаю, что вернусь только к утру… Ах… — мечтательно запрокинув голову, юная женщина улыбнулась. — Ах, если б все сложилось, как я мечтаю! Мисаил… вели, чтоб готовили лошадей. Ах… Ты же мой друг, ведь так?