Онлайн книга «Дикое поле»
|
— Самогон? — ухмыльнулся Василий. — В смысле — горилка. — Она, родная. — Так, может, все-таки для начала водочки? За мой приезд. — Можно и водочки, — тетка Глафира пододвинула стопки. — Ну, наливай… Эй, давненько такой не пила. Небось, дорогая? — Шестьдесят целковых. — Да уж… недешевая. — Ну, будем, тетя Глаша! — Будем. Так вдвоем и просидели весь вечер, ели, пили, слушали радио, а больше — болтали. То есть болтала-то главным образом Глафира, а ее молодой постоялец слушал, время от времени задавая вопросики. — Теть Глаша, а что это у вас там за забор, напротив песчаной косы? Профилакторий какой или что? — А-а-а, вон ты про что! Профилакторий и есть. Но — закрытый. Для особенно крупных начальников, нам туда соваться заказано. — Вон оно что! И из местных никто там не работает? Ну, в сторожах там, санитарках, медсестрах? — Никто, Вася. Говорю же — союзного подчинения профилакторий. Охрана вся вооружена, никого постороннего и близко не пускают! И правильно, мало ли какой теракт? У нас ведь тут, в степях, кого только нету! Казаки-красновцы, что с немцами не успели уйти, крымские татары беглые — ну, кто выселяться не захотел, сбег. — Да уж, да уж, — понятливо покивал молодой человек. — Вижу, у вас тут не забалуешь. Ну, тетя Глаша… на посошок, да спать? Темно уже, хоть глаз выколи. — А тут всегда так, это ведь у вас, в Ленинграде, говорят, летом ночи белые. Улыбнувшись, Василий отправился спать, а утром, проснувшись и наскоро перекусив свежим творогом, взял полотенце и сразу же отправился на пляж. — Вася! — выглянув в окно, закричала тетка Глафира. Постоялец замедлил шаг, оглянулся: — Да, теть Глаша? — Я ведь сегодня на рынок опять… Как явишься — ключ вон тут, за рукомойником будет, на гвоздике. — Хорошо, тетя Глаша, найду. Пляж еще был пустынным, не считая отправлявшихся за уловом рыбаков, и ленинградец, быстро выкупавшись, с удовольствием улегся на теплый песочек, любуясь колхозными баркасами под белыми парусами. Конечно, не особенно-то они были и грациозны, но все-таки — паруса, романтика! Еще б матюги убрать, да треск двигателей, да запах солярки… Ага, а вон мотобот проскользнул… красивый такой, и тоже с парусом — косым, как у шхуны. И на корме крупными белыми буквами — «Эспаньола». Ну, прямо «Остров сокровищ». Молодой человек вернулся на Ворошилова к обеду и, уже подходя к дому, заметил сидевшего на лавочке человека в светло-сером костюме и белой, распахнутой на груди, сорочке. Крепенький такой мужичок с седыми висками и круглым, тщательно выбритым, лицом. — Здравствуйте. Не подскажете, Глафира Петровна когда явится? — Да скоро. Вы в дом-то заходите, подождите. Взяв за рукомойником ключ, Василий снял навесной замок: — Вот. Посидите пока на веранде. Может, кваску? — Лучше уж водочки! — тщательно затворив за собой дверь, улыбнулся мужик. — Ладно, шучу. Ну, здравствуй, Василий! — Здравия желаю, товарищ подполковник! — Полковник уже… Да ты не журись и не вытягивайся… Дай-ка, хоть тебе обниму… Сколько ж мы не виделись-то? С фронта! — С фронта… С мая сорок пятого… нет, с июня. Ну, Николай Иваныч… Эх! Они обнялись, хлопая друг друга по плечам, как старые, давно не видевшиеся друзья… — Ну, пойдем, Николай Иваныч, ко мне… Посидим, погутарим. Хозяйка моя, думаю, еще не скоро явится. А может, по стопке? |