Онлайн книга «Демоны крови»
|
Услыхав вдруг до боли знакомый клич: — Кто на Бога и Великий Новгород? — Ратников тут же обернулся, увидев мчащихся прямо на воротную свалку всадников, окольчуженных, с мечами и в сверкающих шлемах. Шлемы, впрочем, были весьма разномастными — от традиционных новгородских, вытянутых кверху, до простых железных шапок, какие носили кнехты. И даже виднелась парочка рыцарских — в виде перевернутого ведра. — Кто на Бога и Великий Новгород?! С этим вот кличем врезалась в дерущихся кнехтов окольчуженная лесная вольница. Врезалась, раздробила надвое, а потом и уже на много частей, засверкали мечи, послышались крики… — Эге-гей!!! — Михаил радостно потряс отобранным у кнехта мечом — тем самым, который его хозяин оставил в древке, а Миша все ж таки вытащил. — Кто на Бога и Великий Новгород? И в самом деле — кто? Оборонявшие ворота кнехты уже разбегались кто куда, прятались по всем щелям, словно тараканы, однако многие башни и главная — донжон — еще держались, вовсе не собираясь сдаваться. Откуда-то появились лестницы, вот подвезли солому, зажгли… Потянулось к небу в момент вспыхнувшее пламя, зализало плотоядно стены и башни — а вот вам, получайте! Михаил улыбался — он давно уже узнал в только что прибывшем отряде шайку Хеврония, помахал рукой предводителю, чья грузная фигура осанисто возвышалась на вороном жеребце. Все та же кудлатая бородища, кустистые и густые, как у Леонида Ильича, брови, темные глубоко посаженные глаза, широкий нос, золотые серьги в обоих ушах, рваный шрам на левой щеке, через губы… ухватистые узловатые руки, толстые ноги в красных сафьяновых сапогах, мускулистая, обтянутая сверкающей чешуей брони грудь, в левой руке — меч, в правой — окровавленная секира. Эх! Ехал на ярмарку ухарь-купец! — Эгей, Хевроний Батькович! Эгей! Разбойник обернулся, прищурился… узнал? Нет, похоже… Зато узнал другой, тот, что гарцевал рядом, в глухом рыцарском шлеме… Спрыгнул с коня, сбросил наземь шлем, скинул войлочный капюшон-подшлемник… Соломенные волосы, смуглое худое лицо, серые бесстрашные глаза… — Олекса!!! — Мисаиле! Боярин! Ты какими судьбами здесь? — За помощью к вам явился! — обнимая друга, не стал врать Ратников. — За помощью?! — Сейчас вот сожжем бург — обскажу. — Ничего, друже, поможем! — Олекса улыбнулся, широко и безмятежно, как улыбаются совершенно ничего не боящиеся и живущие в ладу с самим собой и Господом люди. И тут же задорная улыбка его вдруг погасла, словно бы припорошилась серо-желтой дорожной пылью. Миша обернулся, перехватив взгляд приятеля, — Кнут! Кнут Карасевич. Ну да, как же без него-то? Людокрад скакал на белом коне, в сверкающей кольчуге и шлеме, с квадратных плеч его ниспадал ярко-алый плащ с желтым шелковым подбоем — вещица цены немереной! Ишь, прибарахлился, тать… — Ты его пасись, друже, — сплюнув, хмуро процедил Олекса. — Он тут теперь в силе великой. Княже Новгородский, Олександр Грозны Очи, чрез него оружье да поможу шлет. Чудь местная восстала, да и пруссы. — Князь Александр восставших язычников оружием снабжает? — Ратников не отрывал взгляда от Кнута. — Чушь! Врут все. Зачем ему это? С орденом замирились, тевтонцы покуда не вякают, все тишком да гладком… Зачем ему язычникам помогать? Будто больше заняться нечем? Тот же Батый, Спартак — вот с кем срочно задружиться надобно, политику делать. |