Онлайн книга «Крестоносец»
|
— Парни, Макса Гордеева не видали? Дома он? — Макс-то? Так он с утра еще ушел куда-то. Мы звали играть — отказался, некогда, говорит. Так… ушел, значит… Спросить у тетки-бабки — куда? Или подождать, покуда явится. Должен ведь явиться-то… Проезжая мимо Максова дома, Михаил вытянул шею — заборчик-то был не высок, аккуратненький такой штакетник… а на двери висел замок! Ага… значит, и бабка-тетка куда-то уперла. Куда Макс мог деться? В поселке где-то… клуб, магазины, почта… Мог и на речку пойти. Поискать? Наверное, стоит. Неспешно проехав по пыльной улице, Михаил повернул к площади, останавливая машину у почты… Остановился и улыбнулся: площадь как раз пересекал молодой человек в серо-голубой милицейской форме с погонами младшего лейтенанта милиции, но без головного убора — участковый Димыч. Ратников не поленился, вылез: — Дмитрий Дмитриевич! Залезай, поболтаем. Может, и пивка хлебнем? Младший лейтенант улыбнулся: — Поболтать — с удовольствием. А вот насчет пивка — извините, на службе. Мне еще людей опрашивать. — Милиционер забрался в салон и хлопнул дверцей. — Кстати, заодно и тебя, Михаил Сергеевич, опрошу. Про Генку Горелухина ничего не слышал? — Про Горелухина? — Миша пожал плечами. — Ничего. А что случилось-то? — Соседей он своих обложил матом, те заяву накатали — придется Горелухина оформить «по-мелкому». «По-мелкому»… по мелкому хулиганству, значит. Все правильно — за матюги административная ответственность предусмотрена. Протокол составлять надо. — Горелухин, он мужик того, себе на уме, скрытный, — участковый размышлял вслух. — Нелюдим, ни с кем не дружит… с мужем своей сестры только вот иногда и общается. Муж сестры, кстати — кто? Деверь? Ратников улыбнулся: — Не знаю. Наверное. — Ладно, Сергеич, пойду я… Мне еще в библиотеку надо. — В библиотеку? — удивленно переспросил Михаил. — Почитать, что ли, чего надумал? — Какое там почитать! Библиотекарша-то как раз Горелухину — соседка — свидетельница. Опрошу поподробнее — как там у них да что вышло? — Подожди… Подброшу, — Миша завел двигатель и посетовал. — Ну, что за люди? Из-за каких-то матюгов заяву накатать! — Вот и я о том! — ухмыльнулся Димыч. — Но, думаю, тут не в матюгах, тут в Генке Горелухине дело — характер у него нехороший, не любят его в деревне. Не так, конечно, ненавидят, как тех же Узбеков, но все ж таки — не жалуют. Сам он и виноват — живет, бирюк бирюком. Раньше в леспромхозе работал, потом — недолго — вальщиком, да с бригадою не ужился, теперь на бирже. Зол на весь свет! — А чем живет-то? На пособие? — Говорят, он классный охотник. Да и рыбак удачливый. А по зиме веники вяжет, сдает, мужик-то трудолюбивый, но, между нами говоря, куркуль. Потому и не любят его поселковые. Выпустив участкового у библиотеки, Ратников, к удивлению своему, почти сразу увидел Макса. Тот как раз из библиотеки и выходил, в новой красной футболочке, в белых своих пижонских шортах. — Максюта! — А? Здрасте, дядя Миша. — Садись, подвезу… Ты что это, книгочеем заделался? — Да нет, — мальчишка умостился на сиденье. — Просто вот зашел узнать, есть ли у них старинные книжки. — Старинные? — Ну, не так, чтобы старинные… но чтоб там про старые времена было написано. — А зачем это тебе? Максик явно смутился, но все же ответил: |