Книга Меч времен, страница 20 – Андрей Посняков

— Проснись, господине! — приглушенным шепотом настойчиво попросили снаружи.

Михаил встрепенулся:

— Кто здесь?

— Выглянь-ко! Поговорить надоть.

Ага, поговорить — это с утра-то пораньше! Да, какое — с утра, ночь еще не кончилась, солнышко не встало, лишь за черными елями алело зарею небо.

— Чего тебе? — быстро одевшись. Миша выбрался из шатра и окинул внимательным взглядом плюгавенького одноглазого мужичка с длинной козлиной бородкой. И вспомнил — про этого вот хмыря совсем недавно что-то рассказывал Сбыслав.

— Язм — Кривой Ярил, Мишиничей верный пес, — с усмешкой представился хмырь. — Кто такие Мишиничи, небось, и у вас в Заволочье слыхали.

— Слыхали, как не слыхать? — молодой человек пожал плечами. — Ну, говори, что хотел.

— Отойдем… Вон, к ельнику.

— Боишься, подслушают?

— Лишние уши ни к чему.

О! И этот туда же! Историческое действо со шпионским уклоном. Сейчас, небось, начнет вербовать…

В своем предположении Михаил не ошибся. Едва зашли за ельник, Кривой Ярил, не тратя времени на долгие предисловия, сразу же приступил к делу:

— Мишиничи предлагают тебе служить им… Не токмо им — но Великому Новгороду Господину! Будешь верным слугою — будет тебе все: почет, уважение, богатство. Ну и — защита и покровительство.

Михаил прищурился:

— И что я буду делать?

— Что скажут, — хохотнул Ярил. — Коли согласен, сейчас пойдем к… м-м-м… грамотцу составим…

— Ага… кабальную… В рядовичи поверстать хотите? — Миша не преминул показать знание социальной структуры средневекового русского общества. — А с чего бы это я — сам себе господин — чуть ли не в холопы должен податься?

— Иной боярский холоп куда как важней кого другого! — с важностью произнес уговорщик. — Зато защита тебе будет и честь. А грамотцу — ряд — можно ведь всяко составить.

Вот, сволочь! Правильно предупреждал Сбышек — мягко стелет, да жестко спать. Вот так вот и теряют свободу — в полном соответствии с теориями Грекова или там Черепнина. Экзамены-зачеты сдавали — знаем!

— Как, согласен?

— Да ну вас всех, — Михаил отмахнулся, словно от назойливой мухи. — Пойду-ка я спать.

— Смотри-и-и-и, — нехорошо протянул Кривой Ярил. — Как бы потом пожалеть не пришлось, слезами горючими не умытися!

— Да пошел ты! Тоже мне, Мюллер выискался.

— Как знать, как знать… Девка у тя в шатре — не Ефрема-своеземца раба ли?

— Твое какое дело? — вспылив, Миша сжал кулаки, и Ярил опасливо попятился.

— Не ярись, не ярись, паря… Ухожу уже… И все ж таки — зря.

Михаил ничего не сказал, направляясь к шатрам.

— Помни, — прохрипел вслед Кривой Ярил. — Мишиничи два раза не зовут!

В шатре было все так же тепло, уютно. Даже комары не зудели — ну, под утро их обычно меньше становится. Миша стянул футболку, улегся, обняв «рабу».

— Не спишь, господине? — девчонка прижалась к нему всем телом.

— А ты что проснулась? Рано еще. Спи…

— Что-то ты задумчив, господин мой.

— А ты что, видишь, что ли?

— Чувствую… Бабка моя ворожеей была.

— Ишь ты, ворожеей… — Михаил погладил девушку по плечу. — А, может, и ты ворожить умеешь?

— Может, и умею. Хочешь, тебе поворожу?

— Лучше скажи, как поскорее до Питера добраться?

— Питер… Странное имя. Немецкое?

— Слушай, да ну тебя! Ты когда нормально-то говорить начнешь, чудо? — озлился Миша.

— Прошу, не гневайся, господин, — Марья отпрянула, задрожала. — Я ж вижу — ты хороший, добрый… Возьмешь меня с собой — буду тебе всю жизнь служить, ровно псица верная.